Конечная. Роман Смородский
с крупными порами, обрамленное беспрестанно шевелящимися сороконожьими лапками и оканчивающееся тонким, острым шипом. И сопротивление жертвы ему явно не понравилось.
Продолжая обвивать его ногу, оно полезло выше. Виталий вновь закричал. Щупальце обернулось вокруг верхней части живота Никодимова, а его кончик, удлинившись, отстранился на секунду от тела жертвы и вонзился своим шипом прямо в сердце.
Крик Виталия перешел в сдавленный хрип, а руки разжались. Сердце колотилось как бешеное и пылало инфернальным жаром, быстро распространяющимся от него по всему телу – вместе с тем, что впрыснула туда тварь, бесформенной тушей виднеющаяся впереди, под неспокойной водной гладью. Ее щупальце начало ритмично сжиматься, резко сдавливая Виталия в районе солнечного сплетения. В едином ритме, раз за разом, раз за разом, раз за разом…
Руки Никодимова беспомощно скребли по мокрому песку. Вода, от которой просто разило йодом и еще чем-то горьким, уже поглотила его по щиколотку. В последней отчаянной надежде Виталий поднял голову и бросил взгляд в сторону маяка. Смотритель стоял там, у входа, и наблюдал. Конечно же, с улыбкой.
– Спа…си… – прохрипел Виталий, будто Смотритель мог услышать такой слабый хрип.
И он услышал.
С тихим звоном нижняя часть трости отделилась от верхней, обнажив сокрытый до сих пор в ней клинок. В два легких шага Смотритель преодолел разделявшее их расстояние. Подшаг, пируэт, режущий удар снизу вверх – и вот отсеченное щупальце беспомощно корчится на мелководье.
– Он сделал свой выбор, – тяжело произнес Смотритель, наставив свое оружие на белесую тушу. – Теперь он мой.
Виталий прополз мимо него на четвереньках и растянулся на песке, тихо скуля от пережитого ужаса.
– Все хорошо, – Смотритель говорил медленно и четко, но до Виталия не сразу дошел смысл слов. – Теперь все кончилось. Иди к лестнице и ни о чем больше не тревожься.
Чувство жара в груди постепенно проходило. Сердцебиение прекратилось. Виталий шатко поднялся и послушно двинулся к лестнице – все, чего он хотел в тот момент, это оказаться где-то, где Море его не достанет, но у входа в маяк нашел в себе силы обернуться.
– Спасибо, – с трудом проговорил он дрожащим голосом. – Спасибо тебе.
– Не за что, – не глядя отмахнулся Смотритель. – Я же говорил, это просто моя работа. Море волнуется три – ну, ты помнишь…
Прохлада лестницы после пережитого кошмара была сладка вдвойне. Виталий не был уверен, что его сил хватит на такой долгий подъем, но уже на третьей ступени обнаружил, что к нему возвращаются силы. Словно все, что происходило внизу, отрывалось от него по кусочку, оставалось позади, прекращая давить на плечи. Словно наверху его ждало что-то невообразимо прекрасное, по сравнению с чем меркла вся его предыдущая жизнь.
***
Седой врач вышел из реанимационной, на ходу стягивая шапочку и маску.
– Как он?! – тут же подорвалась к нему навстречу невысокая девушка двадцати пяти лет.
– Мне…очень