Йокин в Париже. Ирина Костевич
делать, чтобы не безобразил.
А Ёки-Пуки смотрел на них так жалобно, как только он один и умел.
Медведик с шерстью цвета какао и огромными ступнями задних лап спрашивал, как это Ёки-Пуки очутился в их компании на правах медведя.
– Нет, не медведь я, ну и что?! – перешел Йокин в наступление. – Теперь – домой, да? Или всю неделю здесь в коробочке просидеть? Деда Миша не смог, меня вот послал, чтобы всё рассказал ему, старенькому. Привет просил передать. Радовался за меня, что с вами познакомлюсь… Познакомился…
– Ты хочешь сказать, медведь – твой дедушка?
– Ну да! И вон ещё – его, – Йокин кивнул на Рыбчика, скромно стоящего у стены.
– Это правда? – спросили медведи хором у кота.
– Он называет нас своими внуками, – подтвердил Рыбчик, предвидевший этот разговор еще дома. (Но ведь ему так очень, очень-очень хотелось повидать Париж! «Чего не удалось Пушкину, удастся мне…», – мечтательно приговаривал он, собираясь в дорогу. Понятно, что Йокин – непростое испытание для нервов. Но… «Париж стоит мессы!» – утешал себя начитанный котик.)
Медведи оказались народом отходчивым и не стали изгонять кота с паучком из своих рядов. Кто-то опрометчиво решился сказать, что с Йокином будет веселее. Но на него тут же зашикали и даже заревели.
Потом пришли организаторы, принесли Лагерфельду кофе в коробочку, всем раздали ветчину.
– А где же г-грибы?! – поинтересовался Ёки-Пуки, даже заикаясь от волнения, поскольку ветчину не любил.
– А г-грибы б-бывают т-только в турах для б-белок, – ответил служащий, который, действительно, заикался.
Паучок завалился на спину и скрестил все восемь лапок на груди.
А вот Рыбчику еда понравилась.
Йокин, собравшийся было помирать, передумал, выскочил в открытую дверь и понёсся по гостинице, спрашивая всех подряд:
– А где, скажите пожалуйста, здесь белки живут?
Но его никто не понимал.
Неожиданно Йокина дёрнули за одну из лапок:
– Малыш, малыш…
Паучок страшно разозлился. Как пружина, собрался, в прыжке развернулся к обидчику:
– Кто это здесь малыш?!
Глава 3
Перед ним стояла розовая медведица.
– Ну, извини, – торопливо попросила она. – Не хотела тебя обидеть. Ведь ты должен меня спасти. – И, увидев, что паучок не очень обрадовался слову «должен», внезапно разревелась, – Пожалуйста, пожалуйста! Иначе меня съедят!
– Медведями в наши дни кто-то питается? – удивился паучок. Хотя сейчас он был так голоден, что и сам не прочь был съесть чего-нибудь – размером с медведя.
– Медведями – не знаю, а вот свинками – это всегда пожалуйста, – пролепетала розовая медведица и стянула с головы бандану. Появились ушки – тонкие и лысые.
– Ну, теперь понимаешь? – спросило животное Йокина.
– Э?
– Ну вот, видишь, – она приподняла край тельняшки и грациозно помотала хвостиком-крючком.
– Э-э-э?
– Хохвенга