Правосудие любой ценой. Александр Золотько
человека выдергивали из спальни…
– Из квартиры, она уже успела накраситься и одеться, – поправил Полковник.
– Залепливать ей рот и пристегивать наручниками к креслу, – не дал себя сбить с мысли Владимир Родионыч. – Это нормально?
Гринчук заинтересовано посмотрел на люстру.
– И нормально, что вы позволили втянуть себя и Михаила в эту глупейшую историю с уголовными разборками? – спросил Владимир Родионыч.
– Это не совсем зависело от Юрия Ивановича, – попытался вмешаться Полковник, но Владимир Родионыч пресек попытку ледяным взглядом.
– Мы с вами говорили о профессионализме. И мы с вами говорили о том, что все эти уголовники не входят в сферу деятельности Юрия Ивановича. У него, как я полагаю, и так много работы. Он, на сколько мне известно от вас, уважаемый Полковник, до сих пор не разобрался с проблемами Кононовых. И должен был вчера выяснить, что там происходит вокруг лицея. Того самого, в котором учатся наши дети.
– Наши новые дворянские дети, – сказал Полковник, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Да, дети наших новых дворян. И мы с вами понимаем, что это входит в прямые обязанности Юрия Ивановича. А в ваши прямые обязанности, Полковник, и в обязанности ваших людей, входит решение проблем с уголовниками. Именно вы должны сейчас понять, что именно произошло в бильярдной. И сделать так…
– Чтобы подобное не было возможно впредь, – закончил Полковник мысль шефа.
– Вот именно, – подтвердил шеф. – Отправляйтесь и работайте.
– Я, кстати, хотел с вами обсудить… – начал Полковник.
Что именно он хотел обсудить, Гринчук дослушивать не стал, а вышел в приемную.
– Все в порядке? – спросила Инга.
Гринчук механически вытер руку о джинсы.
– Все нормально.
Инга с сомнением покачала головой. Был у нее редчайший дар – понимать, когда Гринчук говорит правду, а когда, вот как сейчас, врет самым бессовестным образом. И Гринчук врал ей, скорее, по привычке.
– В тебя стреляли? – спросила Инга.
– Хуже, – ответил Гринчук и осторожно дотронулся рукой до щеки Инги. – Я стрелял.
Инга потерлась щекой о его руку.
– И убил, – добавил Гринчук.
– Но ты же…
– Да, – кивнул Гринчук. – Я защищался.
– Хочешь, я вечером к тебе приду? – спросила Инга.
– Ага, – мягко высвобождая руку, сказал Гринчук. – Грязное белье у меня на полке в ванной, грязная посуда – в мойке. А в холодильнике…
– Как всегда пусто, – сказала Инга. – Я буду часам к девяти.
– Инга… – Гринчук присел на корточки возле ее кресла. – Зачем тебе это? Ничего хорошего у нас с тобой не получается. Ты сегодня придешь меня жалеть, а завтра утром мы снова погрыземся и неделю будем говорить друг другу гадости.
– Я? Тебя? Жалеть? – сделала удивленные глаза Инга. – Гринчук, ты давно уже должен был понять, что я тебя элементарно использую. Ты, когда расстроенный, так замечательно трахаешься…
– Мерси за комплиман, – сказал Гринчук, выпрямляясь.
–