Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи. Станислав Минаков
вроде бы смутилась Алина.
– Нет-нет.
– Вот и хорошо.
В лифте Плотов пытался вжать себя в себя, чтобы не касаться. На улице, понимая, что теряет контроль над ситуацией, стал прощаться, снова сославшись на позднее время.
Однако её взгляд и повторенный вопрос: «Вам непременно нужно сейчас идти?» – в одну секунду смели все его защитные построения, которые он воздвигал и в этот вечер, и прежде.
Мнимый забор в одночасье рухнул, как Берлинская стена, и на обломках препонов произрос – подобно Фениксу – подвыпивший (ну самую малость) Плотов, обдуваемый ветрами грядущего иллюзорного и мучительного счастья, в каком-то почти злобном кураже, словно мужик, только что устроивший разгром в собственном доме, а то и сокрушивший Отечество: ну всё, абзац!
«Ничего мне не понять на высоком ложе, поцелуем не унять чьей-то дивной дрожи, не цепляться за плечо на краю обрыва – отчего так горячо? отчего счастливо?.. И не снится мне обрыв прямо с кручи горной, где сидит, глаза прикрыв, старый ворон чорный; старый ворон, чорный вран, – всё он ждёт зевая, пока вытечет из ран кровь моя живая».
Но и на этой нервенной ноте Плотов почти честно постарался соблюсти инерцию:
– Я из дому без денег выскочил, да и отец волнуется, он дома один.
– Ходит?
– В смысле?
– Ну отец – ходит? Сам – передвигается?
– Слава Богу.
– А у меня, как маму год назад похоронили, отец – лежачий, – с печалью сообщила Алина и, с тихой настойчивостью смелой мышки, приглашающе, но твердо сказала: – Едем? Тут недалеко, пять остановок.
– Есть необходимость? – дурковато тянул напрасную волынку Плотов, уже сорванный с нарезки.
Она кивнула.
– А что нас там ждёт?
– Общение.
– Сильный ответ. И куда мы?
– У Гали – трёхкомнатная квартира. Дети – в Питере, учатся…
– Мы, бывает, засиживаемся после концертов, – вступила Галина, обнимая виолончельный футляр и явно не въезжая в подспудную тему. – Алин муж… он художник… опять скажет: «Снова в три часа ночи поддатая пришла!» Хи!
Аля кивнула, а Галя утвердительно закончила:
– Но Алина Данилна у нас – женщина основательная: спать обязательно приходит к себе домой!
– Да, такое мы на своем веку уже слыхивали, – сказал Плотов, – «у всякого индивидуя должно быть своё койко-место». Знакомо. Завидный консерватизм. – И добавил после паузы, пародируя менторскую интонацию: – Похвально, похвально!
Троллейбусы ещё баловали поздних пассажиров своим явлением. За время краткой поездки Плотов с Алиной, сидючи на пустых креслах, разделенных проходом, говорили о чём-то дежурно-второстепенном, при этом не сводя друг с друга глаз и клонясь встречь – как те рябина и дуб из песни.
Подходя в темноте к надлежащему подъезду, Плотов вёл Алину, держа за правую ладошку, – маленькую, уютную, родную… Родная рука – у чужой жены? Недурно, Арсений Данилыч!
Плотов даже не стал (не был в состоянии, да и не хотел!) погружаться в полутона, размышлять, что же движет Алиной – печаль ли какая,