.
она ждала со страхом и нетерпением, считая дни и помечая их в календаре на телефоне, но обещанный ястреб не прилетал. Это угнетало девушку, лишало надежды, но мудрая Горт до самого конца утешала, убеждая, что Матерь всегда всё делает вовремя. И что главное – это терпение. И Майя терпела.
В день всех влюблённых – и самый нелюбимый праздник Майи – она, за несколько дней дома умудрившаяся довести себя до паники, впервые решилась выйти на работу. Так и не сумев успокоиться и заснуть, Майя буравила взглядом потолок, подсвеченный фарами проезжающих машин, и считала каждую трещинку в побелке. Мысли никак не хотели собираться в единое целое, и разбегались в голове, как муравьи.
Наконец, рывком откинув одеяло, она встала и направилась в ванную, а там простояла перед зеркалом почти час, мысленно репетируя жесты для объяснения с коллегами.
Спустя ещё один час Майя вызвала такси в приложении. Ориентироваться пришлось по памяти, потому что буквы, ранее ей привычные, теперь казались непонятными крючками и палочками.
Приехав задолго до начала рабочего дня, Майя открыла дверь своими ключами и осторожно вошла внутрь.
В мастерской ничего не изменилось: небольшая холодильная камера, сплошь забитая баками с цветами, длинный серый стол для работы, два деревянных ящика с инструментами, всевозможные вазы, расставленные на полках, шляпные коробки разных размеров, корзины, коробка с флористическими губками, шкаф ручной работы для лент… Всё было привычным. Кроме ощущений где-то в глубине сознания. Кроме страха.
Майя упорно отводила взгляд от холодильника с обширным ассортиментом цветов. Боялась, что не сможет начать разговор. И уж тем более не сможет его контролировать.
Работать в цветочной мастерской без контакта с растениями было невозможно, и Майя твёрдо решила сохранять самообладание хотя бы внешне. Выдохнув на счёт «три», зажмурилась, и потянула дверцу холодильника на себя. Лицо обдало прохладой и сладким ароматом роз. Медленно открыв глаза, девушка осмотрела цветы, стоящие в баках, в вазах, а также лежащие без воды на полках.
Все они молчали. Как и раньше, цветы находились в покое, дожидаясь своего участия в работе. Ни одно из растений не подало и знака, что может говорить. И молчали они до тех пор, пока Майя не направилась к выходу.
– Уходит.
– Это новенькая?
– Эхеверии говорят, давнишняя. В отпуске была.
– Болела она! – Голос исходил от ведра с пионовидными розами. – Молочай сказал, что отравилась чем-то.
– Ох, бедняжка…
Майя развернулась всем корпусом и, чувствуя, как дрожат колени, облокотилась на косяк двери. Сердце заколотилось от надвигающейся паники.
– А молочай не сказал, что именно им я отравилась?
Секундная заминка в холодильнике сменилась многоголосым криком, и девушке пришлось зажать уши.
– Тише, тише! Вы что, с ума посходили?
Первой откликнулась эустома, мелко дрожа в целлофановой упаковке:
– Как