Испанский дневник. Михаил Кольцов
тихая, угрожающая сила. Он был галисийский рабочий, участник восстания в Астурии, одно время эмигрант в Советском Союзе – он там работал проходчиком на постройке московского метро.
Они обедали куском сыра, который был у Листера в кармане. Остановленные дезертиры угостили их вином из фляжек.
– Не хотят воевать, – хмурился Листер. – Сегодня путь на Мадрид совершенно открыт. Передовые автобусы с трусами доехали до города; они пробежали почти сто тридцать километров! На одном танке фашисты могли бы сегодня въехать в столицу.
– Нужно учить, – говорил Мигель. – Боец еще не понимает простых вещей. Он здесь привык драться в каменных домах или из-за уступов скал. Он не знает, что такое бой на равнине, что такое невидимый противник. Кто этого не знает, кто этому не обучался, тому будет всегда страшно, даже самому храброму из храбрых. Страшно чувствовать себя голым, беззащитным, открытым под огнем, особенно под самолетами. Здесь еще не знают, что такое окоп, оптический прицел, перекидной огонь.
– Надо отнять у частей автобусы, – хмурился Листер. – Им лень ходить, они только ездят. И поэтому мы так держимся поближе к дороге – и мы, и фашисты. Мы стукаемся и отскакиваем друг от друга, как шары на бильярде. Потому такие скачки – на двадцать километров к западу, на двадцать к востоку. Пешком мы бы так не отскакивали. Здесь все наоборот. Артиллерийская подготовка здесь завершает атаку. Здесь охотно взрывают железную дорогу и бросают её. А шоссейную дорогу портить жалко – может пригодиться и в наступлении, и чтобы удирать.
Паника утихала медленно. Хорошо, что мятежников что-то задержало в Талавере. Видимо, они наткнулись на сопротивление рабочих, оттого такая стрельба в городе. Может быть, это был просто расстрел беззащитных людей. Но факт – они почему-то не продвигались по этому, никем не обороняемому, покинутому, даже не минированному шоссе.
Кто-то приехал из города и рассказал, что гвадаррамские части спускаются с гор, через Аренас де Сан-Педро, что колонна Мангада нанесет фашистам удар со фланга на Талаверу. Этот слух не подтвердился, но немного успокоил и остановил отход частей. К вечеру, после трех суток отсутствия, появились полевые кухни. Солдаты начали сходиться к кострам. Ночью в Сан-Элалье состоялся митинг. Стало известно, что два командира, первыми бежавшие вчера из-под Талаверы, обнаружены и расстреляны. При этом люди подмигивали в сторону Листера.
На ночлеге в деревне Листер говорил Мигелю:
– Я тоже считаю, что надо учиться. Но как только об этом говоришь бойцам или командирам, они спрашивают: «Вы коммунист?» Они видят в коммунистах школьных учителей. Они говорят, что учиться теперь поздно, что надо воевать. У нас есть люди, которые готовы три дня составлять теорию, чтобы освободиться от работы на полчаса. Нет ли у тебя книжек по тактике или по рытью окопов?
6 сентября
Толедо было видно издали, замок Алькасар курился на высокой горе дымом двух разбитых башен, фиолетовая лента Тахо круто опоясывала город.