Испанский дневник. Михаил Кольцов
в землю ему не по душе. Нужен будет по меньшей мере год, чтобы приучить его к этому, – за это время три раза кончится война.
Оставив Асенсио, выехал вперед. Шоссе загромождено автобусами – это те же, что мчались неделю назад из Талаверы. Машины повернуты передом к Мадриду, это стало уже обычаем. Кругом машин, по обочинам шоссе, жмутся дружинники – лежат на траве, курят, закусывают. Еще, еще вперед – части кончаются, но противника в бинокль не видно. Дамасо мчит, как сумасшедший, он лишь чуть-чуть косит глазом на меня, – если я не остановлю, он так и ворвется на скорости сто тридцать в город. Мы уже миновали столб с дощечкой «Талавера – 4 км», я говорю ему придержать машину. Кругом полная тишина, на горизонте видны дымовые трубы и шпиль церкви. Слева, в поле, чернеет фигура, но не солдата, а крестьянина, – он наклонился, видимо, над трупом.
На обратном пути в Санта-Олалью я говорю Асенсио, что на три километра перед Талаверой противника нет. Он оспаривает это. Услышав, что я это видел сам, он несколько смущен. И выходит из положения, сказав:
– Я хотел вас обмануть, чтобы не подвергать опасности. Конечно, штабу известно, что мятежники окопались почти у самой Талаверы.
По-моему, он врет. Но странно: готовясь контрнаступать, почему сей полководец сам отодвинул свое исходное положение на семь километров назад? Для разбега, что ли? И это тоже соответственно складу ума испанского солдата?
Сделав крюк через Торихос, ночью приезжаем в Толедо. В воротах сонно проверяют бумаги – в ночное время бдительность здесь резко падает. Кромешная тьма, и когда Дамасо тушит фары, средние века тесно сжимают нас в еще накаленных жарой улицах-коридорах. Ясное дело, тут не обойтись без шпаги, куда там с маузером! Шпагой можно проткнуть врага или хоть его тень, если он неслышно метнется из-за угла. Кровавое Толедо, страшное Толедо, уже ты стало, состарившись, диковиной для праздных заморских зевак, а вот опять испанцы бьются в тесных твоих стенах, опять громыхает пушка, опять мавры рвутся на выручку осажденному Алькасару. У старых камней Европы человечество в который раз спорит о свободе и рабстве, о независимости и угнетении.
Почти ощупью среди мрачных, окованных железом дверей и порталов мы находим гостиницу. В столовой, на деревянных диванах, на столах спят вповалку.
11 сентября
Все здесь спрашивают друг друга, когда же будет взята крепость, но никто всерьез не чувствует себя заинтересованным в этом. Завязался драматический спектакль, и все играют в нем с упоением, кроме трупов, которые ужасающе смердят на обломках нижних зданий, разрушенных республиканцами.
На днях в Алькасар ходил для переговоров с мятежными кадетами их бывший профессор, майор Рохо, сторонник правительства.
Затем появился проект, совершенно всерьез: облить весь Алькасар бензином, поджечь и тогда атаковать… Притащили из Мадрида пожарные цистерны, налитые бензином, начали поливать, подожгли цистерны и самих себя.
Сегодня с утра – новое действие