Раненые звёзды. Сергей Котов
Сильнее всего меня напрягало отсутствие контроля над происходящим. Я не чувствовал аппарат, не чувствовал мощность двигателя. Во время старта мне показалось, что мы взлетаем слишком резко, и купол не выдержит такого угла атаки. Скорость упадет, купол погаснет, и мы упадем. А высота уже была приличной – метров пятьдесят. Но ничего подобного не произошло. Аппарат набрал еще пару десятков метров, и выправился.
Мы бесшумно скользили в хрустальном воздухе над самыми верхушками осеннего леса. Больше всего это было похоже на полет во сне. Наверно, нужно было расслабиться, и получать удовольствие, но я все с тревогой глядел на горизонт – не появятся ли облака? Парапланы очень ограничены по погодным условиям; на них нельзя летать, когда сильный ветер, резкие перепады температуры, туман или осадки. И, если уж совсем честно, такие наблюдения за погодой мне помогали отвлечься от других, более прозаических вещей. Мы висели в подвесе так удачно, что крупные упругие груди Кати массировали мне плечи. Похоже, у нее под комбезом бюстгальтера не было. Скажите, пожалуйста, какой мужчина нормально выдержит такую многочасовую пытку, не имея возможности даже нормально пошевелиться?
К счастью, всего через пару часов Катя жестом указала на широкое, недавно сжатое поле, и дала понять, что мы будем садиться.
Приземление прошло без происшествий. Разве что ботинки сильно испачкались в рыхлой черной земле.
– Ну вот, – сказала Катя, отряхиваясь, и начиная складывать крыло параплана, – мы достаточно далеко от места, можно немного передохнуть. И перекусить.
Только в тот момент я почувствовал, что жутко голоден. Еще бы – я ведь не ел со вчерашнего утра! Если не считать злаковые батончики, которыми я заедал энергетик. Они дали достаточно углеводов, чтобы продержаться, но организм уже работает в экстренном режиме, и наверняка начал жрать мышечную ткань. И это меня не устраивало от слова совсем!
– А что есть? – заинтересованно спросил я.
– В комбезе, карман на штанине, справа, – ответила Катя, – там сухпаек. Только давай сначала крыло свернем нормально, а то заколебемся потом стропы распутывать!
– Я думал, это защита. Ну, как на мотоштанах, – сказал я, и принялся помогать ей складывать крыло.
– Считай, двойное назначение, – улыбнулась Катя.
Мы сели на сложенное крыло, как на кресельный мешок, и достали рационы, которые представляли собой черные пластиковые контейнеры, мягкие на ощупь. Никаких надписей, или информации о составе на них не было.
– Занятная штуковина, – прокомментировал я, разглядывая упаковку.
– Ага, – кивнула Катя, – наше собственное производство, для оперативников. Открывается вот здесь, – она потянула за один из торчащих кончиков на коробке, и контейнер распался на две аккуратные части. Внутри лежали пластиковые приборы, и несколько прозрачных «чулков» с едой, тюбики на манер космонавтских и бутылка с водой, – тут химический разогрев. Нужно пакет положить вот сюда,