Раненые звёзды. Сергей Котов
говорю же, тебе повезло нереально. Другие тюрвинги работают несколько, скажем так, грубее.
– Подожди, а сколько народу исчезло? Как он достал этих ребят в кунге? Они же были в противоположном от выстрела направлении!
– И тут мы снова ступаем на зыбкую почву теории, – улыбнулась Катя, – нет точных данных, но мы предполагаем, что твой тюрвинг убирает из нашей реальности тех, кто входит в социальную группу, члены которой на тебя напали. Причем ширина этой социальной группы определяется личным знакомством. И это еще одно уникальное свойство, другие тюрвинги работают грубее.
– Как именно? – спросил я.
– Первый тюрвинг, – ответила Катя, – это меч. Если его достать из ножен – он вырывается из руки, и разрубает всех людей, кто находится в зоне прямой видимости, кроме самого истинного владельца. Причем в процессе его никак невозможно остановить. Разве что ядерным взрывом. В общем, ясно, что это оружие очень ограниченного применения. В прошлом, конечно же, происходили настоящие трагедии, с ним связанные. Вот, допустим, сидит отряд в замке, обороняет твердыню. Их осаждает неприятель. Вроде бы идеальная ситуация, чтобы этот тюрвинг использовать, да? Чего там: прячешь войско за стенами, вне зоны видимости, выпускаешь рыцаря – хозяина тюрвинга, и ждешь, пока все враги полягут кишками наружу. Но и тут, как водится, дело в деталях. Забыли рыцари, что на пригорке деревенька притаилась, где барон свое семейство спрятал. Деревенька за рекой полноводной – не вдруг достанешь! – но в зоне прямой видимости. Вот и полегла она вся, вместе с женами беременными, да детишками, разделив участь осаждающих замок.
– Как молвишь-то ты складно! – вырвалось у меня, – аки сказку кажешь!
Катя рассмеялась.
– Извини, – ответила она, успокаиваясь, – до того, как попасть в контору, я много с детьми работала. Любят они такое. Сказочный тон – он доверие вызывает, что ли. Но это не сказка была. Сама что ни на есть реальность. Тот хозяин тюрвинга с ума сошел, и сжег себя живьем. Двести лет потом истинный хозяин не находился, хотя было прекрасно известно, где меч.
– А сейчас, значит, нашелся? – спросил я.
– Тогда – нашелся, – поправила Катя, – через двести лет. Прожил жизнь, и умер.
– И где сейчас этот меч?
– В хранилищах Пентагона. В США, – вздохнула Катя.
– Вот как? – я удивленно поднял брови, – и что же, хранителя при нем держат?
– Нет у него хранителя. По крайней мере, пока. По нашим данным, бывают сумасшедшие – из числа тех, кто работает с такими вещами внутри организации – кто вдруг решает, что у него получится. Чаще всего им разрешают попробовать. Но насильно, конечно, никто никого не заставляет. Там нет такого, как было в Рейхе: хоть тысячу офицеров положи, но хранителя добудь.
– Этот меч еще и в Рейхе побывал?
– Ага, – кивнула Катя, – правда, не долго.
– А второй тюрвинг? – спросил я, – ты говорила их всего три.
– Он был потерян в Нагасаки. Уничтожен ядерным взрывом. Американцы узнали, что японцы собираются его применить. Ситуация на