Живая ласточка языка. Краткое введение в социолингвистику. Александр Марков
в реальность происходит независимо от наших слов, и мы только внутренними институтами, такими как честность, можем сохранить свое «я». Только Сартр имеет в виду лишь внутренние институты чести и совести и их регулирование, а Бенвенист говорит уже о социальных институтах: он относится не к экзистенциализму, а к следующему после него интеллектуальному направлению – постмодернизму как критике социальных институтов и их идеологического обеспечения.
Есть исследователи и в других странах, работавшие в сходном Бенвенисту ключе, например, британский антиковед Ричард Брокстон Онианс (1899—1986). В своей книге «Истоки европейской мысли о теле, разуме, душе, мире, времени и судьбе» (1954), в русском переводе «На коленях богов» он анализировал, как отвлеченные психологические и философские понятия возникали из переживания человеком собственного тела благодаря действию напряженных сюжетов эпоса. Например, θυμός, гнев или воодушевление, родственно латинскому fumus, дым, курение, то есть первоначально это испарения, которые могут переполнить человека, и он разрешается гневом или каким-то действием. Физика, физиология и контроль над своими переживаниями здесь нераздельны, – и их объединяет плотность повествования, где надо переходить сразу от слов к действию. Тем самым, стих Гомера действительно становится, как его и понимали античные риторы, законодательным.
Существен для нашей темы проект «Словарь европейской философии: лексикон непереводимостей» (2004). Этот проект был создан Барбарой Кассен, последовательницей Бенвениста и переводчицей Онианса, с целью примирить англо-американскую аналитическую философию и континентальную философию. Аналитическая философия, философия кампусов, логико-математического решения всех философских проблем, показывает ряд соприкосновений с континентальной. Например, один из основателей аналитической философии Джордж Эдуард Мур (1873—1958) выдвинул известный парадокс, что возможны фразы, не противоречащие логике, но при этом отступающие от нормы, вроде «Идет дождь, но я в это не верю». Но в том же смысле Деррида говорил об инерции письма, создающего иллюзию доверия, в то время, как это просто эффекты письма. Просто Мур делал вывод, что надо упорядочить язык, а Деррида, как мы еще скажем, что нужно предпринять критику самих механизмов памяти и выражения. Мур и его последователи действуют в мире кампуса, а Деррида – в мире большой политики.
Или другой пример: Мур сказал, что слова «хороший» или «плохой» не отсылают ни к какой реальности, а только содержат в себе процедуры оценки. Но и Бенвенист говорил, что невозможны завершенные фразы из характеристик и оценок. Только Мур имел в виду становление института оценки в академической аргументированной речи, а Бенвенист – исследование становления индоевропейских институтов. Так Словарь показывает, что ссора двух течений мировой философии – это институциональная условность, а на самом