Над головой моей – Святой…. Андрей Милованов
не знают это дети.
И юбилей ваш сатаны,
Разграбили вы полстраны.
Чума всех красных на планете,
Лекарство от неё в декрете,
Придет пора, родится Мать,
Придётся вам ответ держать.
Представьте вы, что вас несут,
На Бога благородный суд,
В одной из чашек ваш скелет,
Напротив Бога амулет.
Вам первый он задаст вопрос,
Вплотную подойдёт Христос.
«Где амулет, что ж не принес?»
Стеречь вас будет сильный пёс.
Что вы ответите тогда,
Попав с земли на небеса,
Что вас Ильич крестить забыл,
Вместо креста звезду вручил.
А может человек Святой,
Прошёл вас мимо, стороной,
А может быть, врата закрылись,
Поэтому вы не крестились.
А Бога суд, он справедливый,
В аду гореть тебе, строптивый,
Коль душу дьяволу продал,
Ильич себя уж там видал».
Ильич опять за возмущался:
«Да, да, я с Богом пообщался,
Горю в аду уж много лет,
А вот портрет мой, амулет.
Иконой служит мой портрет,
Тебе, учитель, амулет,
А тело жаль, что не в земле
Который год лежит в Кремле.
Отлили памятников мне,
Стоят они по всей стране,
Их больше, чем церквей в России,
Родню об этом вы спросили.
Гореть в аду мне много лет,
Не вижу я Святой свой свет,
Но, слава Богу, я крещёный,
Всё ж я учитель одарённый».
Учитель строго Ильичу:
«Гореть, как ты, я не хочу,
Я выкину свой партбилет,
Надену в церкви амулет.
А в класс, на стенку, чтоб был свет,
Повешу Бога светлый крест,
Портрет, Ильич, я твой сниму,
В каптерку тёмную снесу.
На скорбный день я раз в году
Портрет твой школе покажу,
Чтоб знали наши дети, внуки,
Что все служили мы Иуде».
Ильич опять наш разозлился:
«Учитель, ты ума лишился,
Партийный выкинешь билет,
Дадут тебе пятнадцать лет.
В тюрьме зажжёшь свой яркий свет,
Портрет вновь будет амулет,
И будут помнить твои внуки,
Как ты прислуживал Иуде».
Учитель вновь кричит, халдей:
«Один позор от вас, вождей,
Гонять в аду вам всех чертей,
Не видеть вам простых людей.
В аду горит он на костре,
Вот потому и жарко мне,
Снимай портрет, – кричит, – быстрей,
Чтоб не смотрел он на детей!
Он с детства всех детей зовёт,
Затем берёт всех в оборот,
В бесовские свои дела,
Вот и в развалинах страна».
«Враньё, – Ильич наш говорит, —
В стране такой прогресс стоит,
Сорвался со стены портрет,
Отсюда и в квартирах свет».
Учитель вновь тому портрету:
«Ты чушь несёшь по белу свету,
В