Возвращение. Александр Александрович Михеев
небольшую записную книжку, куда записывала «разные разности», как она говорила мне каждый раз, когда я задавал вопрос, что она туда пишет, оказавшиеся потом списком стран, блюд и мест, которые нам предстояло посетить и попробовать.
Весь отпуск занял три страницы календаря, с конца декабря по март. Наступал апрель. Приближаясь с океана, держа в охапку, он нёс ворох весенних ароматов, которые не могла перебить даже совокупность всех запахов окраины севера Нью-Йорка. Но, к сожалению, он нёс с собой ещё один запах – смесь смога, масла, мазута, дизельного топлива и ржавого железа, запах отбытия в очередную командировку.
Собравшись в дорогу на буровую, в этот раз Эмбер уже взяла на порядок меньше вещей, и я смотрел на четыре больших сумки вместо шести. Хорошее начало!
Дальше всё было по обычному сценарию, ключи соседке, такси, ну хоть на этот раз не грузовое, порт.
Ожидание, тёплый воздух весны, всё как в прошлый раз. За исключением одного, самого главного – всё это, сумки, вещи в них, такси с нами и таксистом, корабль на верфи, сам воздух Нью-Йорка, были смешаны с одним только мне известным секретом. Ох, Эмбер, знала бы ты, что я планирую организовать!
Утрамбовались в маленькую каюту корабля, везущего нас на буровую. Двое суток в пути, минус два дня от шести месяцев ожиданий! Как же я нервничаю…
Прибытие на буровую было обыденным, как и работа там. Они прошли без эксцессов, и под конец пятого месяца нашей смены там – подошло, наконец, время начать мою секретную операцию.
Договорившись с Диего, с которым я очень хорошо сдружился за столько лет, что мне нужно уехать с буровой на три недели раньше в связи с подготовкой к свадьбе и, попросив держать истинную причину в секрете от всех, включая Эмбер – он пошёл мне навстречу. Договор был таков, что я уезжаю в якобы, внеплановую и срочную командировку на соседнюю буровую для помощи в организации ремонтных работ.
Я шёл по коридорам буровой, окутанные и пронизанные трубопроводом они были похожи на лабиринт, испещрённый железными червями. Журчащие в них пар, вода и нефть наперебой давали мне советы. Мало прислушиваясь к их голосам, я прокручивал в голове, как буду объяснять Эмбер, что уеду на три недели раньше неё. Предвкушал её расстроенный взгляд, возможно, скандал.
Но, на удивление, она отреагировала спокойно и сказала:
– Если по работе так надо, значит отправляйся туда. Но ты же вернёшься, и мы вместе в отпуск поедем? У меня тут целый список вариантов, я очень хочу твоё мнение услышать.
Быстро проговаривая это, она разворачивала свой маленький дневничок–записную книжку и, перелистывая страницы, тыкала пальцем то в список с названием «блюда», то в список с названием «места». В одном из них я мельком успел разглядеть «Галапагосы». Поняв, что впереди ещё с десяток исписанных страниц и вариантов я перебил её:
– Конечно, я вернусь к тебе за день-два до начала отпуска. И мы уедем вместе.
Услышав это, внимание Эмбер ушло от записной книжки, как ушла и её тревожность, явно проявляющаяся во всех движениях и интонации.
Мы