Он и Я. Елена Тодорова
честно себя веду, но задетая гордыня сильнее совести. Впрочем, Тарского фиг обманешь.
– Ты меня слышала? Потом чтоб не плакала.
– Пусти, – раздосадованно трескаю его по руке.
Это, конечно же, никакого результата не приносит. Он даже не морщится. Сжимает так же крепко. Еще и снизу наваливается. Внезапно ощущаю на своей промежности давление его члена. Внутри, вкупе с обжигающим трепетом, волна необоснованного, попросту интуитивного страха взмывает.
– Сейчас же отпусти, сказала! Папа тебя…
– Я спросил: ты меня слышала? – усиливает психологический и физический натиск.
– Слышала!
– Умница. Это первое и последнее предупреждение.
Бросив последнюю фразу, поднимается. Оставив меня распластанной на кровати, отворачивается к шкафу. Я же, стискивая ладони под грудью, бесцельно смотрю в потолок.
– Вставай. Поможешь мне со сменой пластыря.
Пытаюсь, но двигаюсь медленно, словно подтаявшее мороженое. Приподнимаюсь на локти и вдруг замечаю, что в пройме съехавшей сорочки торчит половина моей груди со сморщенным соском. Подскакивая, судорожно поправляю ткань.
Нет, Таир, конечно, видел меня голой. Но тогда это была вызывающая демонстрация, сейчас же – унизительная безалаберность.
Он спокойно идет в ванную. Я, сгорая от небывалого смущения, плетусь следом.
– Почему ты такой злой сегодня? – бубню обиженно, пока раскладываю аптечку.
Взгляд не сразу решаюсь поднять, но и помалкивать, как провинившаяся собачонка, я не умею.
– Разве я злой, Катенька? Злым ты меня еще не видела.
По спине сумасшедшая волна дрожи катится, когда Тарский, словно в назидание, зовет меня столь ласково. Зачем? Я тогда сдуру просила. А теперь не могу совладать с разбушевавшимся волнением. Мое тело словно незащищенным в зону турбулентности вошло. Черт, физически себя выдаю. Вся трясусь рядом с ним.
Зато он спокоен, будто удав во время удушения жертвы.
– А как же то, что было в тире? – припоминаю севшим голосом.
– Это не злость.
– Что же?
Я была уверена, что он в ярости.
– Не надо тебе знать.
Что еще за загадки, блин?
– Почему?
– Потому. Принимайся за работу, Катерина, – поворачивается спиной, давая понять, что разговор окончен.
Был бы передо мной кто-нибудь другой, сорвала бы этот пластырь рывком, чтобы в глазах потемнело. Но с Таиром я, конечно, так не могу. Осторожно поддеваю края, прежде чем полностью содрать. Столь же деликатно, как и вчера, обрабатываю.
– Ты не сказал мне, как это случилось? – оживаю, заканчивая промывать рану. Находясь за его спиной, без зрительного сканирования, успеваю вернуть себе самообладание. – Это связано со мной?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой