Конь Рыжий. Алексей Черкасов
не иначе, от конской кормежки.
Бологов разделся, охотно рассуждал с комитетчиками, любовался фарфоровыми чашками – тончайшими, узорными, добытыми ординарцем Ноя в тайнике каменного дома.
– Который час? – спохватился он. – Ого! Четверть девятого. Скоро будет поезд на Псков.
Ной успокоил:
– Поезда ноне ходят, как им вздумается. Услышим гудок – станция близко. Чаевничайте, Григорий Кириллыч.
– Такого чаю давно не пил, – сказал Бологов. – Где вы раздобыли?
– Фронтовые трофеи допиваем.
Но надо же и главный вопрос решить!..
– Ну так с чего начнете? Думаю, надо сразу поднять весь полк. Прежде всего казаков. Я разговаривал с офицерами – обижаются на комитет. Напрасно вы их обходите. Надо к ним прислушиваться, господин хорунжий. Не собирать их, понятно, но с каждым в отдельности надо войти в контакт. Прежде всего свяжитесь с поручиком Хомутовым.
– В нашей казарме проживает, – сказал Павлов, представитель оренбургских казаков.
Бологов достал портсигар и хотел закурить.
– Попрошу не курить, Григорий Кириллыч, – остановил Ной без стеснения. – Табачного дыму не переношу.
– Не курите? Извините. – Бологов поморщился.
– Не курит и не пьет, – пояснил Крыслов. – Скажи на милость, Ной Васильевич, как ты не приучился курить?
– Ни к чему, Иван Тимофеевич.
– Дык на позиции-то как без курева! Хоть красное-то вино потребляешь?
– Для ошалелости пьют, Иван Тимофеевич, а к чему мне из памяти выскакивать?
– Гляди ты! – зудит дальше Крыслов. – И по бабенкам не горазд, слышал?
– Я еще холостой.
– Дык самое время! – подмигнул усатый Павлов, вылезая из-за стола и подвигая свой стул поближе к печке. – Покель холостуешь – не зевай! Я, бывало, сколь девок и баб перещупал в холостяцтве!
Ной глянул на Павлова:
– А те девки какими стали потом, Яков Георгиевич? Кому нужна щупаная и лапаная? Вдовцу только. Вить она опосля чужих щупаний ни кочерга, ни свечка, а обгорелая головешка.
– Что верно, то верно, Ной Васильевич, – согласно кивнул Сазонов.
Бологов, недоумевая, водит глазами по комитетчикам, а те льют слово по слову, развалясь на стульях, будто на посиделки сошлись.
– С чего же вы начнете двадцать шестого? – напористее давит Бологов, поднимаясь.
Ной словно не слышал вопроса:
– Хочу спросить про письмо, которое вы получили из Красноярска. По какой причине казачье войско не признало там Советы? Из каких соображений?
– Понятно из каких. Жиды захватили власть, как и в Петрограде. Это же ясно.
Ной покачал головой:
– Ясности покуда нету. Должно, другая причина. Эсеры, может, напустили туману?
Бологов сузил кошачьи глаза:
– А что эсеры? Эсеры – самая верная народная партия. Я что-то вас не понимаю, господин хорунжий! Я тоже эсер.
– Слышал, – скупо кивнул Ной. – Только у господ эсеров нонешних, как