Золотая рыбка-бананка. Рассказы. Татьяна Рябинина
играть в мини-футбол. Стеклянная будочка консьержа была пуста, но зато на меня уставился немигающий глаз камеры видеонаблюдения. С трудом сдержав желание показать ей язык, я вызвал лифт.
Мне никогда не нравились эти похожие на сейфы лифты с толстенными дверями и стенами. И не зря. Звонко клацнув, металлическая коробка намертво встала между вторым и третьим этажами. Застрять в лифте в новогоднюю ночь – что может быть гаже? Даже бессмертному Огурцову из «Карнавальной ночи» повезло больше – его хоть сосисками могли покормить через решетку.
Сначала я нажимал по очереди все кнопки на пульте. Потом попытался вызвать диспетчера и даже позвонить по указанному в правилах пользования лифтом телефону. Смешно – какой может быть диспетчер в новогоднюю ночь! Тогда я набрал номер шефа. Гудки шли один за другим – Андреич не брал трубку. «Набранный вами номер не отвечает», – ехидно известил механический голос. Позвонить кому-нибудь еще? Ну да, самое время!
Умирая от стыда и неловкости, я забарабанил ногами по дверям лифта и заорал чужим, нелепым голосом: «Помогите!»
Двадцать четыре ноль ноль. С Новым годом, Вадим Сергеевич, с новым счастьем! Просто обалденно он начинается, новый год этот самый.
Десять минут первого. На улице во всю взрывали петарды – так громко, что я слышал их в своей сурдокамере. Даже если консьерж вернулся в свою будку, все равно эти взрывы заглушали мои крики.
От досады я со всей дури вмазал кулаком по пульту, и – о чудо! – лифт вздрогнул и поехал. Поминая по-всякому нехорошему сам лифт и его прародителей, я вышел на пятом этаже и позвонил в дверь под номером 28.
Тишина. Вернее, музыка за дверью гремела во всю, но открывать мне не торопились. Не слышат? Может быть, и мои звонки по телефону тоже поэтому не слышали?
Я позвонил еще несколько раз, потом случайно задел дверь локтем – и она подалась, приоткрываясь. Я замер, словно задохнувшись. Но, может быть, ее специально оставили открытой для меня? Толкнул дверь сильнее – что-то внутри мешало ей открыться полностью. Присмотревшись, я понял, что это чья-то нога в черной брючине.
Рот моментально наполнился кислой слюной. Заглянув в прихожую, я увидел лежащего на полу Андреича. Весь перед белой рубашки под пиджаком был залит кровью, на пол натекла целая лужа. Я вошел вовнутрь, подошел к Андреичу и, стараясь не испачкаться, пощупал пульс на сонной артерии.
Он был мертв.
«Это конец, – подумал я…»
Я не сбежал.
Позвонил в милицию и остался ждать. Только не в квартире. Находиться в обществе шестерых трупов – это было выше моих сил. Сначала я курил на лестнице, потом меня долго выворачивало прямо в черную вонючую пасть мусоропровода. А потом позвонил в соседнюю квартиру, попросил стакан воды и разрешения посидеть там. Мне разрешили.
Я не сомневался, что меня тут же арестуют. То есть задержат – один черт. Как главного подозреваемого. Все слышали, как Андреич ругал меня в своем кабинете,