Обломов. Иван Гончаров

Обломов - Иван Гончаров


Скачать книгу
удостовериться в этом и вообще собрать сведения о личности и поведении городничего. Чиновник созвал мещан, будто расспросить о торговле, а между тем давай разведывать и об этом. Что ж мещане? Кланяются да смеются и городничего превозносят похвалами. Чиновник стал узнавать стороной, и ему сказали, что мещане – мошенники страшные, торгуют гнилью, обвешивают, обмеривают даже казну, все безнравственны, так что побои эти – праведная кара…

      – Стало быть, побои городничего выступают в повести, как fatum[8] древних трагиков? – сказал Обломов.

      – Именно, – подхватил Пенкин. – У вас много такта, Илья Ильич, вам бы писать! А между тем мне удалось показать и самоуправство городничего, и развращение нравов в простонародье; дурную организацию действий подчиненных чиновников и необходимость строгих, но законных мер… Не правда ли, эта мысль… довольно новая?

      – Да, в особенности для меня, – сказал Обломов, – я так мало читаю…

      – В самом деле не видать книг у вас! – сказал Пенкин, – но, умоляю вас, прочтите одну вещь; готовится великолепная, можно сказать, обличительная, поэма: «Любовь взяточника к падшей женщине». Я не могу вам сказать, кто автор: это еще секрет.

      – Что ж там такое?

      – Обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты; все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа, и целый рой обманывающих его взяточников; но все разряды падших женщин разобраны… француженки, немки, чухонки, и всё, всё… с поразительной, животрепещущей верностью… Я слышал отрывки – автор велик! в нем слышится то Дант, то Шекспир…

      – Вон куда хватили! – в изумлении сказал Обломов, привстав.

      Пенкин вдруг смолк, видя, что действительно он далеко хватил.

      – Вот вы прочтите, увидите сами, – добавил он уже без азарта.

      – Нет, Пенкин, я не стану читать.

      – Отчего ж? Это делает шум, об этом говорят…

      – Да пускай их! Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.

      – Да хоть из любопытства прочтите.

      – Чего я там не видал? – говорил Обломов, – зачем это они пишут: только себя тешат…

      – Как себя: верность-то, верность какая! До смеха похоже. Точно живые портреты. Как кого возьмут, купца ли, чиновника, офицера, будочника, – точно живьем и отпечатают.

      – Из чего же они бьются: из потехи, что вот кого ни возьмем, а верно и выйдет? А жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия, нет того, что там у вас называется гуманитетом. Одно самолюбие только. Изображают они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не «невидимые слезы», а один только видимый, грубый смех, злость…

      – Что ж еще нужно? И прекрасно, вы сами высказались: это кипучая злость – желчное гонение на порок, смех презрения над падшим человеком… тут все!

      – Нет, не все! – вдруг воспламенившись, сказал Обломов, – изобрази вора, падшую женщину, надутого глупца, да и человека тут же не забудь.


Скачать книгу

<p>8</p>

Рок (лат.).