Обломов. Иван Гончаров

Обломов - Иван Гончаров


Скачать книгу
сказал Алексеев, – в том только и удовольствие находят, как бы квартиру переменить…

      – Ну, пусть эти «некоторые» и переезжают. А я терпеть не могу никаких перемен! Это еще что, квартира! А вот посмотрите, что староста пишет ко мне. Я вам сейчас покажу письмо… где оно? Захар, Захар!

      «Ах ты, владычица небесная! – захрипел у себя Захар, прыгая с печки, – когда это Бог приберет меня?»

      Он вошел и мутно поглядел на барина.

      – Что ж ты письмо не сыскал?

      – А где я его сыщу? Разве я знаю, какое письмо вам нужно? Я не умею читать.

      – Все равно поищи, – сказал Обломов.

      – Вы сами какое-то письмо вчера вечером читали, – говорил Захар, – а после я не видал.

      – Где же оно? – с досадой возразил Илья Ильич, – я его не проглотил. Я очень хорошо помню, что ты взял у меня и куда-то вон туда положил. А то вот, где оно, смотри!

      Он тряхнул одеялом: из складок его выпало на пол письмо.

      – Вот вы этак все на меня!..

      – Ну, ну, поди, поди! – в одно и то же время закричали друг на друга Обломов и Захар. Захар ушел, а Обломов начал читать письмо, писанное точно квасом, на серой бумаге, с печатью из бурого сургуча.

      «Милостивый государь, – начал Обломов, – ваше благородие, отец наш и кормилец, Илья Ильич…»

      Тут он пропустил несколько приветствий и пожеланий здоровья и продолжал с середины:

      «Доношу твоей барской милости, что у тебя в вотчине, кормилец наш, все благополучно. Пятую неделю нет дождей: знать, прогневали Господа Бога, что нет дождей. Этакой засухи старики не запомнят: яровое так и палит, словно полымем. Озимь ино место червь сгубил, ино место ранние морозцы сгубили; перепахали было на яровое, да не знамо, уродится ли что? Авось, милосердый Господь помилует твою барскую милость, а о себе не заботимся: пусть издохнем. А под Иванов день еще три мужика ушли: Лаптев, Балочов, да особо ушел Васька, кузнецов сын. Я баб погнал по мужей; бабы те не воротились, а проживают, слышно, в Челках, а в Челки поехал кум мой из Верхлёва: управляющий послал его туда: соху, слышь, заморскую привезли, а управляющий послал кума в Челки оную соху посмотреть. Я наказывал куму о беглых мужиках проведать; исправнику кланялся, сказал он: “Подай бумагу, и тогда будет исполнено, водворим крестьян ко дворам на место жительства”, и опричь того ничего не сказал, а я пал в ноги ему и слезно умолял; а он закричал благим матом: “Пошел, пошел! тебе сказано, что будет исполнено, – подай бумагу!” А бумаги я не подал. А нанять здесь некого: все на Волгу, на работу на барки ушли – такой нынче глупый народ стал здесь, кормилец наш батюшка, Илья Ильич! Холста нашего сей год на ярмарке не будет: сушильню и белильню я запер на замок и Сычуга приставил денно и ночно смотреть: он тверезый мужик; да чтобы не стянул чего господского, я смотрю за ним денно и ночно. Другие больно пьют и просятся на оброк. В недоимках недобор: нынешний год пошлем доходцу, батюшка ты наш, благодетель, тысящи яко две помене против того года, что прошел, только бы засуха не разорила вконец, а то вышлем, о чем твоей милости и предлагаем».

      Затем следовали изъявления преданности и подпись:

      «Староста


Скачать книгу