Кочубей. Аркадий Первенцев
храброго середь исусова войска?» Застеснялись. Вылез самый их главный полковник, красивый, высокий, – может, сам великий князь, – кричит, як резаный, тоже мне не уважит: «Держись за землю, рыжий хвастун, когда будешь падать». А мне – як вареником по губам: «Вот это на дело схоже». Порешили мы стреляться на маузерах. Он меня пулею в самый вершок шапки, в голову, мабудь, целил. А я его в грудь, просек, видать, насквозь. Упал, як чувал с половой. Дернули его в окоп, только подошвы сверкнули. А мабуть, грамотюка был, не хуже моего Володьки! – заключил комбриг и начал одеваться. – И выходит, комиссар, пока суд да дело, як-нибудь без грамоты, – подмигнул комбриг, – а на всякий дурной случай для письменных делов есть у меня Володька, Левшаков… Так, што ль, Левшаков?
– В натуре так, товарищ комбриг, – бодро согласился адъютант.
– Шо ты там кончил? Якую заведению? – игриво спросил Кочубей, подмаргивая комиссару.
– Церковноприходской ниверситет, товарищ командир бригады.
– Видишь, який у меня штат, – гордо приосанился комбриг. – А Рой все удивляется, почему да отчего я генералов луплю.
Горбачев, возвращаясь с фронта, завернул в караул поболтать с другом своим, Свиридом Гробовым. Там он увидел Володьку, наводящего песочком и суконкой игру на клинок. Взял в руки Горбачев Володькину шашку, и запело в нем сердце менялы.
– Давай не глядя, навкидок, – предложил он.
– Не глядя не выйдет, а погляжу – может, с додачей покумуемся, – согласился Володька, поставив вопрос, как ему думалось, на довольно солидную почву.
Сабля Горбачева отвечала всем требованиям кубинского инсургента, была длинна, широка, а главное – неимоверной тяжести.
Обмен состоялся, и Горбачев, довольный проведенной сделкой, торопливо убыл, не сообщив даже как следует фронтовые новости.
Глава XIII
В полдень следующего дня конский топот резко оборвался у главного подъезда отеля «Бристоль» в городе Пятигорске. С коней спрыгнули всадники. Восхищенный шепот пополз по бульвару. Сгрудилась любопытная толпа. Как же – с Курсавки, с фронта прибыл известный Кочубей.
– Вот это и есть он?! Тю, какой маленький!
– Маленький, да колючий. Не человек, а шило.
В «Бристоле» заседал ЦИК Северокавказской републики.
Кочубей, бросив поводья коноводу, вприпрыжку пошел к подъезду. За ним шли Кандыбин и Ахмет.
В дверях столкнулся с председателем ЦИКа Рубиным.
– Это ты главный будешь? – спросил Кочубей.
– Да я, – ответил Рубин, поглаживая бритую остроконечную голову.
Кочубей небрежно сунул ему руку и, взяв за локоть, отвел в сторону.
– А я – Ваня Кочубей. У меня до тебя есть дело. Мы с комиссаром надумали сгарбузовать пеший полк моего имени, во!..
– Ну и организуйте, а я при чем? – удивился Рубин, пытливым взором изучая Кочубея, известного ему до этого только понаслышке.
Кочубей подбоченился, язвительно скривил губы.
– Во!