Ярослав Мудрый. Русь языческая. Валерий Александрович Замыслов
редко), сурово сказала:
– И не стыдно тебе, на глазах твоих жен, полюбовницу в терем приводить. Отвези рабу назад!
Святослав в жизни никого не страшился, но строгой матери побаивался. Она права. Жены (во времена языческой Руси князья, бояре и даже небогатые люди держали по несколько жен) и в самом деле скучали по пылкому Святославу, кой предпочел их какой-то девице подлого звания. Но выказать свой гнев супругу они не могли: муж волен делать всё, что захочет. И едва ли он прислушается к словам матери.
Так и произошло. Святослав и на сей раз вышел из послушания Ольги. Слова его были тверды:
– Мне наплевать на жен. Я никогда их не любил. А вот Малушу я полюбил всем сердцем и никогда не отрекусь от нее.
Ольга уже ведала: переубедить сына невозможно: он никогда не бросает слов на ветер. Пришлось смириться.
А Святослав взял на свой двор не только Малушу, но и ее брата Добрыню.
Тот вначале ходил конюхом, и лишь потом стал не слугой, а придворным – стольничал, чашничал девять лет, а затем был назначен дядькой отрока Владимира…
Свенельд поднялся в терем и передал «катушек» княгине Рогнеде. Прядь эту княгиня будет хранить, как зеницу ока, в заветной, драгоценной шкатулке.
Отныне трехлетний малец – мужчина. Теперь возьмут его с женской половины из-под опеки матери, от всех тетушек, мамушек, нянек и приживалок, и переведут на мужскую половину.
И отныне будет у Ярослава свой конь, и меч принесут по его силам, и тугой лук изготовят княжичу в рост. А там, глядишь, и за «аз» и «буки» посадят. Прощай, сынок, к другой ты матери отошел, к державе!
Вслед за тем, как Ярослава посадили на белого коня, и Свенельд провел его за узду вдоль княжеского детинца,[5] Владимир Святославич протянул сыну маленький меч в золоченых ножнах, усыпанных драгоценными самоцветами.
– То – твой первый меч, Ярослав. А как в лета войдешь, я подарю тебе свой меч, кой принес славу Руси. Верю, что, и ты не посрамишь земли Русской.
– Не посрамлю, отец! – поклонившись и приняв меч обеими руками, возбужденно произнес мальчонка.
– За славного мужа Ярослава! – поднял чашу с греческим вином князь Владимир.
И тут из-за теремов показались гусельники, гудошники и скоморохи – с домрами, волынками, сопелками, зурнами, бубнами.
И грянул пир на весь мир!
Глава 2
Лети, конь златогривый!
Полюбился Ярославу конь, зело полюбился! Спит и грезит Орликом.
На седьмом году жизни пришел в покои отца и сказал:
– Хочу на коне скакать!
– Да ты ж по детинцу ездишь, сынок.
– По детинцу худо, отец. Боярские хоромы, поварни да конюшни. Развернуться негде. Дядька все уши прожужжал: в степь[6] бы тебя, Ярослав, вот там простор!
Владимир Святославич довольно глянул на сына.
– Добро, Ярослав. Выведу тебя на простор. Эгей, слуги, пригласите мне Свенельда!
Воевода вывел из конюшни нового коня.
– А чем Орлик плох?
– Орлик – не боевой
5
6
В древние времена под Киевом имелись земли, напоминающие степь.