Пираты южных морей. Говард Пайл
и мечом и подлейшим образом украденным у собственных товарищей, капитан Генри Морган удалился от дел, после чего при всеобщем уважении почивал на лаврах своих подвигов, был даже посвящен в рыцари добродетельным Карлом II и в конце концов назначен губернатором богатой и процветающей Ямайки.
По его пятам пошли другие пираты. Был захвачен и разграблен Кампече, пала даже Картахена. Однако с Генри Морганом слава буканьеров достигла своей кульминации, и с той поры их мощь, богатство и жестокость все убывали, пока наконец не исчезли полностью.
Но пока же, в то время, о котором мы ведем речь, акции буканьеров становились все более и более дерзкими. И правительства метрополий, вконец выведенные из себя подобной бесчеловечной жестокостью, серьезно взялись за искоренение пиратства, обрубая и подрезая главный ствол, пока отдельные его ветви не рассеялись кто куда, на основании чего ошибочно заключили, что организованное пиратство повержено. Однако отнюдь не уничтоженные одиночки лишь оказались разбросаны по всем сторонам света, и к ним продолжали стягиваться разнообразнейшие отбросы человечества.
Так вот и получилось, что, когда сдобренный нафталином семнадцатый век должным образом уложили в сундук прошлого, вдоль побережий Атлантики на вооруженных судах курсировало десятка два, а то и больше, шаек флибустьеров: под развевающимся на носу черным флагом с черепом да скрещенными костями и с кишащими на палубах, просто не поддающимися описанию командами из отборнейших подонков цивилизованного и полуцивилизованного человечества (белых, черных, красных и желтых), ставших широко известными как маронеры.
Конечно же, сии ветви старого буканьерского ствола не ограничивались грабежами лишь в морях Америки. Ост-Индии и африканскому побережью также довелось стать свидетелями их деяний и немало претерпеть, и даже Бискайский залив имел достаточно оснований не забывать о налетах флибустьеров.
Достойные побеги столь достойного ствола разнообразно совершенствовали родительские приемы: в то время как буканьеры довольствовались охотой единственно на испанцев, маронеры собирали урожай с торговых кораблей всех наций.
Так они курсировали туда-сюда по атлантическому побережью на протяжении пятидесяти лет: то было скорбное время для жителей прибрежных районов Новой Англии, Срединных колоний и Виргинии, перевозивших соленую рыбу, зерно и табак в Вест-Индию. Торговля стала почти такой же опасной, как и каперство, и при назначении капитанов учитывали не только то, насколько они искусны в судовождении, но и их боевой опыт.
Поскольку бо́льшая часть торгового оборота в американских водах приходилась на указанных прибрежных янки, самые тяжелые и чувствительные удары обрушивались тоже на них. В порты одна за другой приходили невеселые сводки: то судно сожжено, это потоплено, другое пираты угнали для собственных нужд, еще одно полностью лишилось товаров и пришло в порт, словно пустая скорлупка. Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия и