Маленький оборвыш. Джеймс Гринвуд
с бедной крошкой, злой мальчишка?
– Она просит «бар».
– Так что же, ты не можешь встать и подать ей, лентяй?
– Да нечего подавать, она все съела.
– Как, все съела? Ах ты лгун! Ты верно опять принялся за свои гадкие штуки, съел всю пищу бедной малютки? Сейчас же успокой ее, не выводи меня из терпения, не то тебе достанется!
Я знал, что мне в самом деле сильно достанется, и начинал со слезами на глазах упрашивать Полли замолчать. Но не тут-то было. Заслышав голос «мамы», она принималась кричать больше прежнего. Дрожа от страха, я слышал шаги в соседней комнате, скрип дверной ручки, и вот рассерженная мачеха в одной рубашке и ночном чепце врывалась в комнату. Не говоря ни слова, она бросалась на меня и начинала без милосердия бить меня по голому телу: она прижимала мне голову к подушке и давила меня до того, что я не мог даже кричать. Отец не знал, что она со мной выделывает, так как она все время повторяла громким голосом, что отколотит меня, если я еще раз съем кушанье ребенка.
– Да что ты это стращаешь попусту, – кричал отец из другой комнаты: – ты бы хорошенько задала ему, жадному мальчишке, а то он в грош тебя не ставит!
– Да, уж и мое терпение скоро лопнет! – говорила мачеха. – Смотри же ты, негодяй!
Затем она возвращалась в комнату и говорила отцу:
– Лучше обойтись без побоев, Джемс, побоями немного хорошего можно сделать из ребенка.
Удивительно, что после потасовки, заданной мне, Полли обыкновенно свертывалась клубочком и засыпала, как будто ни в чем не бывало. Оттого отец думал, что я и в самом деле могу успокоить ее, когда захочу. Раз я не вытерпел и стал жаловаться отцу на мачеху.
– Нисколько я тебя не жалею, – отвечал он: – такого упрямого негодяя надо бы еще не так учить.
– Ну, – сказал я: – недолго ей надо мной потешаться: – выросту большой, так я ей себя покажу.
Отец посмотрел на меня и засмеялся.
– Кабы я был больше, – продолжал я, ободренный его смехом: – я бы ей нос расшиб, я бы ей перебил ноги, я ее ненавижу!
– Полно глупости болтать, – остановил меня отец.
– Она вам все лжет. Мне минутки нет свободной, я должен возиться с Полли!
– Эка важность, присмотреть за ребенком! Другие мальчики в твои годы уж умеют сами деньги зарабатывать!
– И мне бы хотелось работать, папа.
– Хотелось работать! Работу надо искать, она сама к людям не приходит! Вон я, как иду на рынок, часа в четыре, в пять часов утра, когда ты еще спишь, встречаю мальчиков вдвое меньше тебя; заработают себе пенни, другой, ну и поедят, а нет, так и сидят голодные.
– У меня нет порядочной одежды, даже нет ни чулок, ни сапог, папа, как же я пойду искать работы!
– Ах ты дурак, дурак! Ты думаешь для работы нужен наряд; вон у тех мальчиков, про которых я говорю, одна рубашка на теле надета, а дело делают, носят рыбу, корзину с картофелем, стерегут лодки и тележки с товаром; а тебе нужно идти на работу в белой манишке да в лайковых перчатках,