Флабиус Ном Инферно. Наташа Эвс
лица. Тут же мысленно представились четыре гроба. По телу поползли мурашки, и я содрогнулась. Нет, не так. Их лица, когда они были живыми. Мне нужны их лица.
В палату заглянула белокурая головка Ядвиги. Девушка улыбнулась мне и исчезла. Через время она вошла с доктором Войцехом, держа подставку для капельницы.
– Здравствуй, Катарина, – сказал доктор. – Как ты себя чувствуешь?
Ядвига установила подставку справа от меня, повесила систему для капельницы и стала готовить мою руку.
– Не знаю, – отозвалась я. – Какая-то слабость.
Доктор присел на край кровати.
– Пожалуйста, постарайся больше не вести себя так, как вчера. Я разделяю твоё горе и даже могу понять тебя, потому что похоронил в один день мать и сына с невесткой. Но если это повторится ещё раз, меня принудят перевести тебя в соответствующее отделение. А туда лучше не попадать.
Я сглотнула.
– В психушку?
Доктор улыбнулся и дёрнул бровями.
– Думаю, до этого у нас не дойдёт.
– Простите за вчерашнюю истерику, – виновато произнесла я. – Не смогла совладать с собой.
Ядвига залепила лейкопластырем иглу, входящую в мою вену, и настроила колёсико, регулирующее частоту капель, после чего добродушно мне улыбнулась.
– Завтра прилетает твой дядя из Испании, – напомнил доктор Войцех. – Ты… хочешь присутствовать на похоронах?
Я содрогнулась.
– Да.
– Хорошо, завтра решим этот вопрос. Я назначил тебе гипнолога и психотерапевта. Кстати, ты ни на что не жалуешься, у тебя голова не болит, не кружится, не тошнит?
– Нет. – Я задумчиво обвела комнату глазами. – Бывают иногда головокружения и редкие боли, но мне кажется, это от напряжения вспомнить что-нибудь и от обилия лекарств.
– Хм… Очень странно, – доктор пожал плечами. – Томограф показал картину сильнейшего сотрясения и ушиба мозга. Ты была в трёхдневной коме, причём, в глубокой форме, и на искусственном дыхании. Мы уже теряли надежду, что ты справишься.
– Искусственное дыхание? – я нахмурилась. – Это что значит?
– Трубка в горле. Аппарат заставляет твои лёгкие делать вдох и выдох.
Тут же вспомнился инородный предмет во рту, который очень мешал, когда я очнулась.
– А горло у меня до сих пор болит, – задумчиво ответила я, прикоснувшись рукой к шее.
– Ты перестала дышать на фазе судорожного сокращения глотки и дыхательных путей. Реаниматологам пришлось практически вбивать тебе дыхательный зонд. Никто тогда не думал об осторожности. Тебе поранили слизистую глотки, но это ведь пустяки. Никакое больное горло не сравнится со смертью. Ты чудом избежала переломов и травм. По всем законам физики должна была полететь в перёд, но ты вылетела в заднее стекло. Ну, подробности в другой раз, – махнул доктор и поднялся. – Да, оба врача, которых я назначил, придут сами. Сеансы и беседы будут проходить здесь, в более привычной для тебя обстановке.