Царь девяти драконов. Павел Сергеевич Марков
будто стал плотнее. Непроницаемей. И Фу ощутил неприятное чувство. Ему вдруг показалось – за этой пеленой что-то есть. Что кто-то наблюдает за ними, при этом оставаясь незримым. Военачальник сощурился, вглядываясь в завесу. Вдали словно промелькнула чья-то тень. Раздался отдаленный гул осыпающихся камней. Едва уловимый свист… Затем все стихло.
Неприятное чувство резко ослабло. Дрожь ушла, а вместе с ней и пар, валивший изо рта. Фу удивленно тряхнул головой.
«Наверное… просто усталость с битвы».
Он развернулся к своим:
– Уходим! Пора возвращаться в Хучен!
[1] Шэ – змея.
[2] Гэ – один из видов колюще-рубящего древкового оружия, которое использовалось в Китае с эпохи династии Шан (1600 – 1046 гг. до н.э.) и по крайней мере до династии Хань (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.). Гэ состоит из кинжалообразного лезвия из нефрита (культовый), бронзы а позднее из железа, прикрепленного под углом в 100 градусов к деревянной рукоятке. Такой способ крепления делает это оружие похожим на косу или ледоруб.
Глава 5
Дом старейшины представлял собой прямоугольное здание из глины, имел всего один этаж и лишь немногим превосходил в размерах хижины, что путники видели ранее. На дорогу выходило четыре окна – по два с каждой стороны от полукруглой деревянной двери. Крышу покрывал сухой настил из травы и мха. Такой же беспорядочный, как и поверх других хибар. Однако не внешний вид жилища цзы в первую очередь привлек внимание путников. А те, кто его охранял.
Два воина с каменными и суровыми лицами. Длинные волосы темного цвета убраны в пучки на головах. Высокие лбы испещрены морщинами. Тонкие брови сошлись над прямыми носами, придавая людям еще более суровый вид. Черные глаза пристально и с недоверием следили, как троица усталых беженцев осторожно приближается к дому старейшины. Тела бойцов прикрывали простые рубахи с подолом до колен. Вокруг талии были закреплены кожаные пояса. Воины опирались на длинные копья. Опытным взглядом охотник подметил, что оружие остро заточено, но не имеет медных наконечников. А еще он увидел двух сторожевых псов. Небольшие, но коренастые звери с темной шерстью и приплюснутыми мордами лежали подле на земле и подозрительно следили за путниками. И пусть собаки не выказывали вражды, тело Шанкара непроизвольно напряглось. Каран вновь вцепился в его набедренную повязку.
Когда до дома оставалось около двадцати шагов, один из воинов вскинул руку и громко произнес:
– Чан!
Охотник догадался, что им приказывают остановиться. Его спутники также повиновались. Шанкар не сводил взгляда с суровых лиц. Под их пристальным взором он ощущал себя неуютно. Кудахтанье кур, визг свиней и пение птиц создавали вокруг идиллию гармонии и покоя. Но только не для них. Не для чужаков.
– Нин щи щай?
– Я… – осторожно начал Шанкар, – я не понимаю.
– Нин щи щай?! – требовательнее повторил воин, еще сильнее нахмурившись.
Охотник увидел, как рука бойца крепче сжала копье. Сердце в груди забилось учащенней, на лбу выступила легкая