Виновник торжества. Фридрих Незнанский
водитель, бросив быстрый взгляд на красивую попутчицу, не допуская, видимо, мысли, что столь привлекательная девушка может оказаться вдруг в одиночестве в новогоднюю ночь.
– А мне все надоели, вот я от них и сбежала, – улыбнулась Оля. – Теперь к родителям спешу. Привыкла, знаете ли, Новый год только дома встречать.
– И правильно! – пробурчал водитель. – А то молодежь повадилась на Новый год гулять где ни попадя, в своей компании. Будто в другое время нельзя собраться. Уж раз в году могли бы и с родителями посидеть.
А им, видите ли, скучно с нами, – пожаловался он. – Вот мои тоже разбежались. А жена обиделась и говорит: «Раз так, я спать лягу пораньше». Я-то хотел заскочить на полчасика, хоть шампанского вместе выпить, коль смена мне нынче выпала. А она надулась на всех… Я-то тут при чем? – обратился он к Оле, как будто ждал от нее важного совета.
– Так езжайте домой! – пожала плечами Оля и посмотрела на часы. – Времени полно. Как раз успеете, да и жену порадуете. Вам далеко ехать?
– Да нет, я на углу Кирочной живу, на пересечении с Литейным проспектом.
– Вот и замечательно, совсем рядом со мной.
Водитель улыбнулся, и машина весело покатила по оживленному проспекту.
У поворота на Кирочную Оля вышла из машины и быстрым шагом направилась домой.
– С Новым годом! – крикнул ей вслед водитель, радуясь, что с легкой руки этой милой попутчицы так просто разрешилась его проблема.
Падал мягкий снег, искрясь в голубом свете фонарей ослепительными звездочками. Оля залюбовалась снежинками, а они медленно садились на ее лицо и тут же таяли, слегка щекоча. Она улыбнулась – какое счастье приехать домой! Хотя за эти три дня она успела соскучиться по Оути и мысленно написала ему уже не одно письмо. И по вечерам, когда он звонил, она взахлеб рассказывала ему обо всех мелочах, боясь что-нибудь упустить. Для Оути в ее жизни все было важным – даже то, с кем из подруг она успела повидаться, какую книгу читала перед сном сегодня вечером, какая программа по телевидению ей понравилась… «Я люблю тебя, Оути», – прошептала она, представляя, что он в этот миг слышит ее слова. По улице пробегали запоздавшие прохожие, почти все несли в руках какие-то пакеты, торты, во всех окнах горел свет. Оля завернула в арку своего двора.
Андрей Борисович решил накрыть стол по всем правилам, как это делала его мама, когда еще была здоровой. Он застелил стол белой скатертью с кружевными уголками, ее особенно любила мама и доставала только по большим праздникам. Поставил бутылку шампанского и фужер. Подумал и решил поставить второй, чтоб стол выглядел не так сиротливо. Разложил на тарелке мясную нарезку, сыр, открыл баночку консервированного горошка и для придания ему праздничного вида выложил на тарелку аккуратной горкой. Нарезал белый хлеб, купленный по дороге из университета во французской булочной, и намазал маслом, положив сверху густой слой красной икры. Удовлетворенно окинул взглядом непривычно красивый стол и иронично подумал: «Мой ужин скудным не назовешь. Вполне праздничный,