Нечисть. Илья Харитонов
Святого Духа ныне и присно, и во веки веков!
Совхоз «Пищевик», бывший «Красный луч», был из тех, что сумели пережить и перестройку, и лихие 90-е. Да и по сей день дела в нём шли вполне сносно. Люди говорили, что всё это моя, председательская, заслуга, да только какая там заслуга. Работаешь честно, с других того же требуешь да живёшь по совести. Повезло, что стороной обошли бандитские разборки за передел имущества, слава богу, старый совхоз в сельской глубинке не показался никому лакомым кусочком. В общем, везение да честный труд, какая тут моя заслуга?
Последний год дела так совсем в гору пошли. Я даже кредит на обновление парка выбил, оборудования закупили импортного. Как начались на нашей МТС-ке странности. Стали мужики обнаруживать: то инструменты по углам раскиданы, то детали не на своих местах.
Поначалу грешил я на нашу русскую безалаберность, но когда каждое утро в цеху стали находить полнейший раскардаш, будто нечистая сила порезвилась, тут уже не до шуток стало. Оборудование опять же новое, страшно. Пока ничего не пострадало, но кто его знает, как оно дальше будет?
Думал я, может, это шутки кто шутит, но мужики в цеху все взрослые, серьезные, никому такое и в голову не придёт. Может, пришлый кто развлекается. Дошло до того, что решил я сам ночью в цеху покараулить, поймать злодея с поличным. Специально никого не оповестил, чтоб, так сказать, не нарушать чистоту эксперимента. Вот только, стыдно признаться, струсил. Часов до трёх ночи сидел затихарившись в уголке с термосом кофе, ждал. Как вдруг такая жуть накатила, что чуть сердце не встало. И ничего вроде не видел, не слышал, но дыхание спёрло, холодным потом облился. В общем, сбежал я позорно домой, да всю дорогу спину щекотало ощущение, что идёт за мной кто-то. Дошел до дому, перекрестился, хлопнул рюмку самогона, да так и не смог в ту ночь заснуть. Наутро в цеху, разумеется, снова был кавардак.
После этого пошел я к местному батюшке в соседний Овражный. Как шутили местные, Овражный был посёлком городского типа, а городского типа звали Игорь Галактионович Конашенков, уроженец соседнего Кряжска, который был бессменным главой области последние восемь лет. Отношения у нас с ним были вполне уважительные и взаимовыгодные, дай бог ему здоровья. Совхоз он не щемил, не беспредельничал, даже защищал от излишних проверок, но и перепадало ему за это, конечно, кой-чего.
Отец Сергий на просьбу мою откликнулся, приехал, освятил все углы цеха да уехал. На пару недель вроде получше стало, но потом все по новой – приходят с утра мужики на смену, а инструмент по углам валяется, детали чёрти где находят, один раз даже на крыше оказались.
Я сам сначала на Кузьмича грешил. Это наш старший мастер, матёрый, опытный, светлая голова да руки золотые. Нелюдимый, правда, смурной вечно, потому коллеги по цеху его как профессионала уважали, но в друзья не набивались. Был Кузьмич женат на громкой скандальной Ольге, женщине темпераментной и жизнелюбивой. В браке они были очень давно, столько не живут. Ни о каких знаках любви после стольких лет уже речи не шло. Поэтому никто не ожидал, что смерть Ольги в прошлом году от проклятого ковида так подкосит сурового и молчаливого Кузьмича. Стал он выпивать, и чем дальше, тем больше. На работу ходил исправно, видно, невмоготу было одному в пустой хате куковать, но приходил всё чаще уже с утра под шофе. Но мужики божились, что когда и приходил Кузьмич на смену нетрезвый, никаких безобразий не учинял, часто просто ложился в подсобке отсыпаться.
В общем, сходил я снова к отцу Сергию – не работает, говорю, твоя метода. Тогда он мне и посоветовал к отцу Георгию обратиться, «специалисту по таким делам». Мол, странствует он по округе, помогает нуждающимся. Ну, я поблагодарил и начал справки наводить.
А Георгий этот интересный фрукт оказался. Бывший когда-то уважаемым священником, занялся экзорцизмом и общением с нечистью, за что и был лишён сана. Слухи ходили всякие – что он с обрезом ездит, что порой решает проблемы, как бы это сказать, не по-христиански. Что были у него покровители в высших кругах, которым он когда-то помог. Говорили, будто и полиция им интересуется, и в психушке он лежал. Более чем противоречивый персонаж, но мне уж деваться некуда было, закинул я клич через отца Сергия и стал ждать.
Отец Георгий приехал через три дня. На старом красном пикапе Ford, да таком ржавом, что непонятно было, где ржавчина, а где краска выцвела да вспучилась. Вышел я его встречать, смотрю: стоит, на машину опёршись, мужик, курит. Честно говоря, от священника у него только окладистая борода была, а в остальном выглядел то ли как зэк, то ли как металлист. В черной майке, джинсах, руки в татуировках. Правда, не купола на них, а символы какие-то, круги, многогранники да слова не на русском (как потом знающие мужики подсказали, на латыни там всякое).
Подошел я поздороваться, как из машины котяра выпрыгнул, здоровенный, черный как уголь, и странный донельзя – четырёхухий, на чёртика похож, и глаза красные.
– Здравствуйте, – говорю, – Павел Сергеич, председатель, – и руку ему протянул.
– Отец Георгий, – пробасил тот, пожал руку и кивнул на кота с ухмылкой. – Бармалей, напарник мой.
– Давай