Похищение Эдгардо Мортары. Дэвид Керцер
его родственников. Он писал, что увидел невероятно трогательную сцену, душераздирающую картину отчаяния. Родители мальчика, особенно мать, “заливались слезами и протестовали”. Агостини писал: “Казалось, они не собираются отдавать его, какую бы силу к ним ни применили”.
Бригадир рассказывал, что на следующий день, во время двадцатичетырехчасовой отсрочки, он вернулся в Сан-Доменико, чтобы получить дальнейшие указания от инквизитора. Там отец Фелетти дал ему два французских медальона Благословенной Непорочной Девы с изображением святой Марии на одной стороне и Иисуса на кресте – на другой. Инквизитор попросил Агостини, если получится, повесить один из этих медальонов на шею “нового христианина”, когда они поедут в Рим.
Последнюю сцену в доме семьи Мортара (в “доме еврея”, как называл его бригадир) Агостини описывать не стал. Он перескакивает в своем рассказе сразу на пять дней вперед, когда уже находился в пути вместе с Эдгардо. Они сделали остановку в небольшом городе Фоссомброне, и ранним утром, когда мальчик одевался, Агостини впервые показал ему один из медальонов, взятых у инквизитора:
Я мягко попросил его повесить медальон на шею и поцеловать его и сказал, что одновременно с ним сделаю то же самое. Поначалу он проявлял упорство и говорил, что его мать не хотела, чтобы он целовал крест. Но я продолжал уговаривать его самым ласковым тоном, внушая ему, что теперь он избавится от слепоты и сможет видеть свет божественных откровений, истинный свет, и что отныне он уже не неверующий, а настоящий христианин. Наконец поддавшись на уговоры, он поцеловал медальон и повесил его себе на шею.
Агостини взял Эдгардо за руку и повел его в главный собор Фоссомброне. Бригадир рассказывал, что, остановившись перед входом, он легонько подтолкнул мальчика. “Поначалу он упирался, – вспоминал Агостини, – но потом, увидев, что другие жандармы идут на мессу, он вошел вслед за ними”. Вот тогда-то и свершилось чудо. Едва только мальчик вошел в церковь – в первый раз в жизни, – как, “явно силою небесного вмешательства, с ним произошла мгновенная перемена. Встав на колени, он стал спокойно внимать божественной литургии и с интересом слушать объяснения”, которые давал ему Агостини. Бригадир сразу же решил показать мальчику, как нужно осенять себя крестным знамением. Покончив с этим, он научил его словам молитвы Ave Maria.
Преображение казалось поистине каким-то чудом: “С той поры он обнаруживал сильное желание посещать другие церкви в этом городе. После обеда, когда мы зашли еще в одну церковь, мальчик не мог отвести глаз от одной картины, где изображались страсти Искупителя”, поэтому Агостини объяснил мальчику, что там происходит. С того момента, уверял бригадир, Эдгардо “забыл о своих родителях, а когда мы продолжили путешествие, на каждой остановке он просил прежде всего отвести его в Дом Бога, где бы он мог креститься святой водой и читать Ave Maria, которую только что выучил наизусть”.
Когда они доехали до Сполето, рассказывал Агостини, он отвел Эдгардо