День отца. Владимир Николаевич Радына
резало мне душу, я не мог согласиться со всем этим. Мне хотелось диалога, хотелось задать вопросы, но я только просил попить лимонада, покушать бургеров и шоколадок, новые игрушки, и ещё больше и больше аттракционов.
– Дай мне руку.
– Зачем?
– Давай, давай, это комната страха.
– Ну и что, я уже взрослый, – вот он я, начинаю проявляться.
– Ну ладно, смотри, там темно, потом не сможешь меня найти.
– Ну ладно, – я протянул руку, потому что он меня убедил. Он манипулирует мной.
Все взрослые пытаются манипулировать. Почему?
– Если будет нестрашно, можешь потом отпустить, – очень странный подход, я
был не готов к такой альтернативе. Скажу больше, я, десятилетний, после слов отца вцепился в его руку ещё сильнее, и от моей вредности не осталось и следа.
В комнате страха мне было по-настоящему страшно. Я не увидел ничего мерзкого или отталкивающего, просто там была гнетущая музыка и холодная атмосфера. Я не мог контролировать свои эмоции. Я внутренний боялся так же, как и Я внешний, и это только усилило мой шок. Дети боятся больше от незнания, и боятся не так глубоко, как взрослые тоже от незнания. Я, взрослый, боялся уже за себя десятилетнего, которому так страшно. У меня внутри случилась производная от страха, и я закричал. Нас такая обстановка только сблизила, отец быстро вывел меня на свежий воздух. После аттракциона я был бледен и молчал несколько минут. Мы сидели на лавке, и отец, улыбаясь, ждал, когда я приду в себя. Я не мог понять, чему он радуется, это маленькое издевательство над своим сыном или что-то патологическое в его голове. И он как бы ответил на мой немой вопрос:
Сынок, сегодня ты получил маленький жизненный опыт, он очень маленький по
сравнению в целом с жизнью. Да, тебе было страшно, но все же не так сильно, если бы ты был там один. К сожалению, жизнь так устроена, что со своими страхами мы остаемся гораздо чаще, чем того бы хотелось… Надо быть готовым к этому.
Мы сидели на лавке, держась за руки. Я совсем забыл о голоде, и угасающее чувство страха разжигало внутреннее тепло к человеку, который сейчас был рядом. Я сжал его руку ещё сильнее и потихоньку начал приходить в себя. Было очень приятно, что отец мне ни в чём не отказывал в этот день. И странное неизведанное ранее чувство окутывало меня, он не отказывал мне в самом главном – в своей любви.
Любовь
Моя младшая сестра Кира нашла меня в соцсетях, когда мне было 16. Нам не о чем с ней общаться. Я думал так потому, что отец со мной уже никак не контактировал, мне было неинтересно, что там у него и, исходя из его вопросов ко мне, я понимал, что они не особо искренние. Только "для галочки" я подтвердил дружбу, чем вызвал шквал вопросов от своих друзей и подруг: что это за мелкая девчонка с такой же фамилией, как у меня?
Опять пошла небольшая волна воспоминаний, приходилось говорить, что это дочь отца. Это звучало так, как будто я её никогда не видел, хотя она прислала мне несколько фото, где я, мелкий, держу