День отца. Владимир Николаевич Радына
так не кричите. Если вам необходимо, я могу вызвать скорую помощь.
– Нет, спасибо. У меня всё хорошо.
– Хотя я до конца не осознавал, хорошо ли мне или как-то непонятно.
О чём я кричал, что случилось, мне было не совсем понятно на тот момент. Я сидел и смотрел по сторонам, на меня практически уже никто не обращал внимания. Я достал телефон и посмотрел на нём время, пропущенных звонков и сообщений не было. Вылез только хештэг #райкинплаза и предложения там зачекиниться. Я ещё не сделал ни одного чекина в Москве. Ничем не примечательный торговый центр с таким сияющим названием стал моей первой отметкой.
Ехать мне в Марьину рощу или уже можно ехать к тётке, куда меня определили на ночёвку… Хотя я даже не уверен, что могу называть её тёткой, для меня это было просто: “Остановишься у родственников, позвони тёте Ирине”. Я так понимаю, что мать особо с ними не общалась. И мой приезд, и остановка у них напрягали как её, так, скорее всего, и тётю Ирину. Но мне не было дела до этих межличностных отношений, у меня была чёткая цель. Хотя мать знала о моей целеустремленности и сказала, что первым делом, когда поступлю, я должен буду въехать в общежитие и не напрягать родственников.
Я открыл записную в своём смарте, чтобы посмотреть адрес тётки и её телефон. Тётка жила на станции метро ВДНХ. Отец…Я стал осматриваться по сторонам. Он был рядом. Мне стало страшно оттого, что я вспомнил. Было ли это на самом деле или приснилось? Я крутил головой, вытянув свою худую шею, как беспомощный птенец. Мне стало тепло и грустно внутри. Спустя пару минут я принял трезвое решение, что все это мне показалось.
Решил, что в институт поеду завтра, и отправился на станцию ВДНХ. Метро вгоняет в сон. Я пытался привыкнуть к обстановке внутри вагонов, к запаху, к шуму, обнаружил для себя некий поток движения, которого раньше не встречал. Люди заходили и стремительно занимали свободные места. Это начальный этап при наполняемости вагона, затем выстраивались вертикалями вдоль сидящих, потом начиналось броуновское движение с переменами мест. Открываются сумки или карманы, достаётся книга, планшет, плеер. Закрываются сумки. Начинается знакомство с культурой и творчеством, с музыкой или книгой. Сидящие встают, вертикальные садятся. Обмен местами. И чтобы ни происходило внутри, у поезда всегда своё направление.
Выйдя из вагона, я отправился к эскалатору. Всматриваясь в окружение, в обстановку, находил некие сходства из своего сна, но в глаза бросалось гораздо большее количество интерактивной рекламы. И был ли это сон? Двигаясь к эскалатору, я знал, что сейчас начнёт происходить. Как тяжёлое махровое покрывало, меня начало окутывать дежавю. Оно подкралось со спины и значительно замедлило мой шаг, карабкаясь мурашками по задним частям ног, и я уже чувствовал, как они захватили мою поясницу и стремились всё выше и выше. И вот меня накрыл капюшон ощущения того, что это всё уже когда-то было. Я ехал вверх по длинному эскалатору и непроизвольно начал примерять трафареты на лица людей. Именно в этой ситуации в прошлый раз отец взял меня за руку.
Девушка,