День отца. Владимир Николаевич Радына
со своей новой сестрой за ужином. Как раз, кроме нас двоих, больше никто не остался пить чай.
– Не скажу, – она повторила это раза три, но в итоге сдалась, – я у Светки в телефоне прочитала сообщения от ребят. И рассказала маме, она ей взбучку задала, а меня отругала, чтобы я сестру не закладывала. Теперь со мной никто не разговаривает, кроме папы.
– Ну, и меня тогда тоже, – я легонько ткнул её в плечо, улыбаясь.
– Ну, да-а-а, и тебя, – Дашка, потупив взгляд, заулыбалась и начала хлебать чай большими глотками, чтобы побыстрее избавиться от стеснения.
Судя по обстановке у тётки в семье, я даже и не сомневался, что они с моей матерью сёстры. А муж тётки был настолько незаметен, что я его ни разу так и не увидел, хотя, по словам Дашки, он был самым толерантным в семье.
Ложь и крики
Быть дисциплинированным послушным сыном довольно легко. Особенно если при этом уметь тонко и не наигранно врать. Я научился этому от мамы. Мне было удобно говорить слова “не знаю” в любой ситуации, когда не хотел говорить правду. К 18-ти годам мамино “не знаю” обратилось против неё самой.
– Ты почему так поздно?
– Гулял с ребятами.
– Авелина тоже там была?
– Не знаю.
– Как ты можешь не знать, ты её не видел? Вас там толпа была?
– Не знаю, мам.
– Ты что мне врёшь???
Мама начинала скандал с самой собой. Я обычно в такие моменты уходил в режим само-ответа, тыкая в смарт.
– Ты меня слышишь? Перестань уже лазить в своём телефоне.
– Угу …, слышу.
Телефон она уже не могла у меня отобрать, и её этот факт очень бесил. Раньше кидалась, била, но как-то раз отбила себе руку. Я понимаю, что с мамой драться нехорошо, но это в её характере: наораться всласть, потом полезть драться и после плакать и скулить о том, как её никто не любит.
В итоге раньше приходилось виновато подходить и жалеть её, хотя при этом могло побаливать плечо или спина, но с возрастом этот спектакль мне поднадоел, и меня сменил брат Макарка.
Я всегда мысленно благодарил судьбу, что у меня был отчим. С ним у нас была полноценная семья: у Макара был отец, у меня был папа-заменитель, у мамы муж. И самое главное, он не раз меня выручал тем, что он есть. Нередко мамин гнев обрушивался и на него. Меньше всего всегда доставалось младшему, но думаю, когда я покину отчий дом, и до него доберутся.
Чем старше я становился, тем больше было мыслей куда-нибудь уехать учиться подальше от Саратова. Хотя и в Саратове было много интересных учебных заведений, но меня тянуло в Питер либо в Москву. Я был в этих обоих городах, хотя в целом мало где путешествовал, потому что мать перемещалась, в основном, по маршруту дом-Адлер-дом либо к своей сестре в Волжский, либо к дедам в Михайловку. Я сталкивался лишь с однообразным бытом юга России, и мои представления были такие, что везде всё одинаково, только в Адлере ещё и море есть. Хотя по телевизору Москва с каждым годом выглядела всё лучше и лучше, чем