Тихие приюты. В. П. Быков
спорт, в картежные игры, в спекулятивный ажиотаж.
И наконец, третьи, душой чувствуя, что есть какая-то необходимая для человечества область, что нельзя обойтись человеку без пищи для души, стремятся к суррогатам правды, в неизведанную область таинственного.
В спиритизм, оккультизм, затем в теософию.
И если где особенно ярко проявляет свою тонкую дипломатию враг человеческого рода, дух тьмы – сатана, то это только лишь здесь.
Красиво развертывая перед пытливой и в то же время голодающей душой все кажущиеся выгоды спиритического учения, которые заключаются, главным образом, в том, что к нему можно подходить не так, как к учению Христа, – без веры.
Веры не нужно, веру в свое время воссоздаст своими чудесами спиритизм.
А затем начинается общение с умершими душами, которые сначала обращают ваш взор на Божественного Спасителя мира, на Евангелие, на Церковь, а потом определяют каждому человеку особого «духа покровителя», «руководителя», «наставника» во всех его жизненных путях, который везде и во всем дает ему указания, советы, назидания; который говорит ему, что как в грехе, так и в добре мы невольны, ибо находимся во власти духов, которые через нас выполняют ту или другую миссию на земле.
Миссию зла или миссию добра, смотря по тому, что им нужно.
И адепт нового учения, как муха, попадается в крепкую паутину, не делает ни одного шага вперед, не посоветовавшись с духами; и таким образом, вместо культа Христа, руководительства Евангелия и Церкви, создается культ умерших: Нерона, Юлия Цезаря, разных бывших подвижников духа и жизни; и последователь этого учения аннулирует свою собственную индивидуальность, самостоятельность, утрачивает личную силу воли, способность бороться, противостоять злу, разбираться, где ложь, где правда в поступающих назиданиях и предсказаниях духа.
Всякое сбывающееся предсказание духов закрепощает его жалкую душу в область этого учения, а всякое несбывшееся, обман, ложь рассматривается как испытание, как особого рода искус для более вящего усовершенствования неофита на пути духовного следования.
Но как только человек утрачивает возможность бороться с внешним течением, духи, или непосредственно сами, или через людей, вводят его в область оккультизма, где перед ним открываются более широкие, более возвышенные горизонты.
Здесь развертывается новая форма деятельности: адепт приобретает способность властвовать сначала над низшими, а потом и над «высшими» духами.
Ранее он последним молился, теперь он будет им приказывать.
Ранее он имел дело только с отошедшими, с умершими, теперь он может властвовать и воплощенными духами и всеми силами природы.
И для того, чтобы не особенно ясно указывать человеку на его окончательное падение, дух тьмы вводит его в благодетельную область оккультизма – в белую магию, посредством знания которой вновь испеченный маг может, если пожелает, делать только лишь добро, по своей собственной воле, по своему собственному желанию и по своей самочинности.
Венцом оккультных доктрин следует назвать теософию,