Воинский дискурс: три источника, три составные части. Сергей Зверев
Средневековая вассальная верность, как полагал С.С. Аверинцев[23], во многом питалась идеей жертвенной христианской верности Богу.
С другой стороны, в условиях слабости централизованной власти, военное красноречие просто не могло регламентироваться – могущественные вассалы скорее всего сочли бы прямым для себя оскорблением руководствоваться в речевой деятельности чьими-либо указаниями, кроме Бога и отчасти церковной иерархии. Вот и приходилось королям, великим князьям и царям, обращаясь к своему воинству, придерживаться следующего образца речевого поведения: «Пусть будет целью твоей укрепить сердца воинов твоих; и обещай им, что ты достигнешь победы; и покажи им, что ты имеешь в доказательство этого… Следует, чтобы встал законоучитель твой и произнес речь от твоего имени (а ты бы стоял здесь же в смирении великом), негодуя со слезами (выделено мной. – С. 3.) о неправде раба твоего, и обещая каждому из них милость свою больше прежней, и каждому обещая помнить доброту его и чистое сердце его. И обещай им, что сделаешь их вечными слугами своими, и увеличь им дары свои, и обещай сделать поселянина боярином, а боярина витязем. И скажи им, что правило и заповедь государственная гласит, что те, кто покинет государя своего на поле брани – лишены чести и доверия. Следует, чтобы законник твой рассказывал им пространно в поучении должном и что нужно поститься, молить Бога со страхом и смирением, потому что так избавятся они от скорбей и печалей, которые их ожидают» [19, с. 580–581].
Это цитата из «Тайная тайных» – русского варианта средневекового трактата о правилах государственного управления, пользовавшегося в свое время исключительной популярностью в Европе. Сочинение, представляющее собой собрание житейских наставлений, будто бы преподанных Аристотелем Александру Македонскому, восходит к арабскому оригиналу VIII–IX вв. Согласно приведенному отрывку, властителю оставалось только немного подстегнуть рвение воинов обещаниями наград, поскольку вся основная работа по формированию их боевого духа выпадала на долю законоучителя – духовного лица.
Однако постепенное обмирщение религиозного пафоса, характерное для позднего Средневековья, привело к постепенному падению нравственности воинского сословия, пропорционально падению значения рыцарства и растворению его в массе наемных контингентов. Не сдерживаемые уздой религиозных ценностей нравы кондотьеров эпохи Возрождения стали крайне грубыми, сквернословие и божба поразила ряды наемных воителей настолько, что стали притчей во языцех. Лишенное поддержки в одухотворяющем дискурсе воинское служение обратилось в низкое, презираемое ремесло. Не случайно именно в Италии, территория которой в XV–XVI веках стала полем сражения буквально всех против всех, была сделана последняя попытка указать на важность военного красноречия и попытаться как-то регламентировать речевую деятельность полководцев, опираясь на богатейшее наследие античных и византийских авторов.
В
23