Воинский дискурс: три источника, три составные части. Сергей Зверев
Поднебесной на формы и сам факт мотивации воинов, хорошо иллюстрируют высказывания Сунь-цзы: «Если полководец разговаривает с воинами тихим и вкрадчивым голосом, это значит, что он уже не управляет своим войском», «…водворяй среди них единый для всех порядок устрашением» [10, с. 278, 280]. Ему вторит У-цзы: «…запретами, карами и наказаниями воздействуют на сердца» [20, IV, 3]. Характерен в этом смысле известный спор между легистами и конфуцианцами, достаточно ли для побуждения к добросовестному исполнению обязанностей ужесточать наказания, или допустимо применять умеренные поощрения.
Понять, как китайские полководцы в приказном порядке поднимали дух войска, помогает отрывок из трактата У-цзы: «…однажды перед началом боя У-цзы издал приказ по войскам, в котором говорил: командиры и воины, каждому из вас предстоит встретиться с противником, кому – с колесницами, кому – с конницей, а кому – с его пехотой. Помните, если каждая колесница не захватит колесницу противника, каждый всадник не захватит его всадника, каждый пехотинец не захватит его пехотинца, пусть мы и разобьем войско противника, все равно заслуг не будет ни у кого. Поэтому в день боя его приказ хоть и был немногословным, но имел большой авторитет, а одержанная им победа потрясла всю Поднебесную» [20, VI, 3]. Из содержания трактата становится ясно, что приказ представлял собой вариацию на тему «победа или смерть», ибо У-цзы выступал против пятисоттысячного войска царства Цинь, имея немногим более пятидесяти тысяч воинов. Выхода у них не было – приходилось сражаться отчаянно, пытаясь спасти жизнь, отбившись от многочисленных неприятелей.
Авторы китайских военных трактатов представляются очень прагматичными и безжалостными людьми. Сунь-цзы рекомендовал полководцу использовать в интересах дела общеизвестный факт, что на войне лучше всего люди сражаются за свою собственную жизнь: «Бросай их туда (воинов. – С.З.), откуда нет выхода, и они будут умирать, не отступая. Когда нет возможности избегнуть смерти, командиры и солдаты отдадут все свои силы. Когда командиры и солдаты проникли вглубь [чужой земли], они будут держаться друг за друга. Когда нет выхода, они будут сражаться» [18, с. 120]. Он же рисует в своем трактате поистине жалостную и совсем не воинственную картину вступления в битву: «Когда приказывают идти в атаку, и командиры, и простые воины могут плакать так, что у них слезы потекут по щекам, и от слез халат промокнет. Но когда они оказываются в безвыходном положении, они храбры как Чжуань Чжу и Цао Куй[25]» [10, с. 304]. Очевидно, такое воинство действительно приходилось гнать на войну, как стадо овец. Что помешало бы воинам, даже и поставленным в безвыходное положение, сдаться в плен – неясно. Разве что страх навлечь репрессии на свои семьи, что широко практиковалось в Китае.
Побуждение войск к сражению осуществляется, по мнению Сунь-цзы, воздействием на простейшие человеческие чувства: страха, ярости и жадности: «Убивает противника ярость, захватывает его богатства жадность» [18, с. 76]. Получается, солдат должен быть напуган ровно до
25
Чжуань Чжу (VI в. до н. э.) и Цао Куй (VII в. до н. э.) – известные герои Древнего Китая.