Воинский дискурс: три источника, три составные части. Сергей Зверев
прежде чем говорить, ибо слова приводят к спорам. Когда разгорается спор, за ним часто следуют оскорбления, и, если один самурай оскорбляет другого, дело вряд ли закончится мирно» [24, с. 58].
Очевидно, по этой же причине «Хагакурэ» устанавливает: «В искусстве красноречия главное – умение молчать. Если тебе кажется, что в каком-то деле можно обойтись без разговоров, работай, не проронив ни слова. Если ты видишь, что в каком-то деле слова должны быть сказаны, говори коротко и ясно. Если давать волю своему языку, можно навлечь на себя позор и тогда люди отвернутся от тебя» [24, с. 235]. Впрочем, автор трактата Ямамото Цунэтомо не отвергает и умения говорить, замечая, что «в военных делах велика роль слов» и поясняет, в каких именно случаях: «Когда ситуация становится безвыходной, нужно либо зарубить человека, либо, если он убегает, закричать ему вслед: «Не беги! Убегают только трусы!». Таким образом, с учетом конкретных обстоятельств, можно достичь цели с помощью слов» [24, с. 149]. Данный пример военного красноречия по-японски не может не вызвать у европейца улыбки.
Подвести итог обзора требований японских военных трактатов относительно речи воинов можно чеканной формулировкой
Ямамото Утихидэ: «Военачальник навлекает на себя позор в пяти случаях:
1. Когда он принимает единоличные решения, не позаботившись узнать мнение своих командиров и простых воинов.
2. Когда он лжив или слишком многоречив, произносит путаные речи, от которых в сердцах воинов поселяется сомнение.
3. Когда он лишен человеколюбия, не заботится о своих солдатах, не награждает за подвиги.
4. Когда он слабодушен и мягкотел, не понимает жизни и смерти.
5. Когда он управляет беспорядочно, не установив твердых и справедливых правил» [24, с. 209–210].
Первые два пункта, касающиеся употребления речи, словно списаны с византийских трактатов Псевдо-Маврикия и Льва Философа. Они же иллюстрируют всю глубину непримиримого антагонизма между подходами к пониманию сути воинского искусства вековыми противниками – Японией и Китаем: путь силы и натиска противостоит пути хитрости и коварства, путь честности и благородства – пути лжи и притворства, путь воспитания духа и закалки тела – пути опоры на инстинкт и Число.
Далее достойный Ямамото Утихидэ фактически повторяет Кекавмена: «Не обращаться к врагам с грубыми и непристойными речами было в старину правилом – даже простые солдаты его соблюдали» [24, с. 211]. Из этого можно заключить, что в основных чертах японцы гораздо ближе европейскому менталитету, нежели жители Поднебесной, и достойно сожаления, что в стратегических союзниках России сегодня числятся не они, а лукавые соотечественники Сунь-цзы.
ВЫВОДЫ. Вместе с совершенствованием средств ведения вооруженной борьбы усложнялась организация войска, развивались тактика и стратегия. От военачальников все больше требовалось не сколько пробудить в подчиненных воинский дух перед сражением, сколько воспитать