Звезды в твоих глазах. Дженн Беннет
олимпийских тренировок. До того, как разбогатели ее родители.
Она с силой хлопает меня по плечу и немало этим пугает. Порой Рейган даже не отдает себе отчета в собственной силе.
– Не будь такой мнительной, все хорошо, – произносит она голосом, из которого так и выпрыгивает оптимизм, – я думаю, у нас с тобой все получится. Ты проведешь немного времени в гламурном походе с моими ребятами, а потом отправишься заниматься своей астрономией с Авани.
– Эти два начинания надо как-то скоординировать, – говорю я, по-прежнему не испытывая особой уверенности.
– Да ладно тебе, все будет замечательно, – настаивает она, таращит на меня глаза и на мгновение показывает язык. – Расслабься, Зори, и пусть жизнь идет своим чередом.
Девиз Бретта, хотя я не уверена, что Рейган это осознает. Именно он без конца повторяет эту максиму.
Может, для меня пришло время внять этому совету?
На следующее утро я действительно не мешаю жизни идти своим чередом, причем делаю это единственным доступным мне способом – сидя за столом в приемной клиники, просматриваю сверхподробный список всего необходимого для похода, состоящий аж из пятидесяти пяти пунктов. Выезжаем мы завтра, значит, времени убедиться, что у меня есть все, в чем может нуждаться турист, совсем чуть-чуть. Я немного переживаю из-за того, что могу что-нибудь забыть.
Даже толком не знаю, что это такое. Мне никогда еще не доводилось ходить в поход. Но я зашла на сайт гламурной турбазы, главным образом состоящий из фотографий окрестных пейзажей, вполне достойных страниц какого-нибудь журнала. Единственной информацией, которую мне удалось разыскать, стала пылкая, хвалебная статья об их поваре и коллекции вин. Плюс прейскурант с совершенно безумными ценами. Можно подумать, что ты будешь жить не в палатке, а в четырехзвездочном отеле.
Накануне вечером мы с Авани почти час болтали по телефону. Согласовали наши планы встретиться на звездной вечеринке, потом она помогла мне найти расписание автобусов, обслуживающих обе Сьерры, которые ходят совсем нечасто. В день, похоже, я смогу два раза сесть на автобус, который идет в сторону Кондор Пик. Теперь у меня, как минимум, есть план, а большего мне и не нужно.
Дверь клиники открывается, я поднимаю глаза от компьютера на столе в приемной, ожидая увидеть следующего клиента, явившегося на сеанс маминой акупунктуры. К отцу пациент записался только после обеда, поэтому несколько минут назад он ушел, сел в машину и укатил в город по делам. Для меня лучше некуда. Я по-прежнему едва могу перекинуться с ним парой фраз. Даже не знаю, что сказать. Что происходит? Пассий на этой неделе не намечается? Или, может, так: А на Багамах можно только нарушать брачный обет и губить нашу семью? Или есть и другие занятия?
Я запихиваю эти мысли в самый дальний уголок мозга и сотворяю на лице вежливую улыбку, которой обычно приветствую пациентов. Но когда вижу, кто направляется к столу, она тут же блекнет.
Князь тьмы собственной персоной, Леннон Макензи.
Моя первая мысль: Что он, нахрен, здесь делает?
В клинике он не