Академия Нотингейл. Мари Дюкам
становится только хуже, миссис Петерсон отпускает нас готовиться к вечеру.
– Помочь вам изменить программу, профессор? – громко спрашивает Реджина, когда мы уходим.
Ответ не слышу – Дженна утаскивает меня прочь из залы.
– Ты просто волнуешься, – успокаивающе говорит она, пока мы поднимаемся в спальню. – Как только отчёт будет у тебя, всё сразу наладится.
Не хочу разрушать её веру в лучшее, а потому угрюмо молчу – уверенности в себе у меня ни на унцию. И за следующие три часа их не прибавилось, несмотря на все старания Дженны.
Когда наступает время спускаться вниз, в последний раз смотрю на себя в зеркало. Никогда не считала себя красивой – рядом с Энн я всегда была обычной, хоть она и старалась научить меня стильно одеваться, краситься и укладывать волосы. Мой максимум – высокий хвост и простой макияж ради мероприятий, – её категорически не устраивал. Но сейчас, глядя на своё отражение, понимаю: умелые руки Дженны, уложившие мои волосы, и сто тысяч повторений макияжа ради Энн сделали своё дело.
Впервые за последние недели я не выгляжу измотанной мышью. Лёгкие волны цвета тёмного шоколада подчёркивают светлые глаза. Заколотые с одной стороны над ухом пряди спускаются на грудь. Дженна заставила соблюсти задумку дизайнера, и длинные рукава закрывают руки до самых пальцев, оставляя плечи обнажёнными. Тонкая гладкая ткань обнимает тело, драпировками спускается от талии к полу. Изящные босоножки кажутся невесомыми, а каблук позволяет не переживать, что наступлю на подол. Из украшений на мне только магбраслет с накопителем да тонкое серебряное кольцо. Стоило надеть его, как магия на поверхности металла утихла, будто ожидая, когда её призовут. Надеюсь, Виктор знает, что делает, и в нужный момент кольцо сработает.
– Какая ты красивая! – восклицает Дженна за моей спиной.
– Ты тоже, – искренне отвечаю я, обернувшись.
Дженна с весёлым смехом кружится на месте, бусины-искорки сверкают на её чёрном платье не хуже бриллиантов. Русые волосы у лица забраны в тонкие косички и закреплены на затылке. Остальные пряди мягкими локонами ложатся на спину. Макияж подруги ярче моего: ресницы длиннее, угольная дымка на глазах делает радужку прозрачнее и светлее обычного. На сцене под прожекторами её лицо будут видеть все в зале.
– Ох, я так волнуюсь! Вдруг всё испорчу? Кажется, не доживу до конца вечера, – признаётся Дженна, когда мы медленно спускаемся по лестнице, гремя каблуками.
– Не переживай, если кто всё и запорет, так это я, – мрачно шучу в ответ, и подруга нервно хихикает.
Коридор и столовая силами миссис Гарт превращены в единое пространство: за галереей через открытые двери виднеется сцена. Группа музыкантов негромко играет что-то спокойное, чтобы не мешать разговорам. Поля за высокими окнами заволакивают сумерки, по стёклам стучит дождь, а здесь полумрак рассеивают десятки сфер. Они парят над картинами и зачарованными снимками, освещают лица собеседников, а