Опознание. Записки адвоката. Владимир Захаров
струну, звучащую замечательно красиво, как только вы ее слегка задели.
Но возвращаться – нельзя! Ни в Вырицу с червонными песками, ни в школьный коридор, где бродят вурдалаки-затейники. Ни тем более на Новоизмайловский проспект. Там, на запустевшей окраине, покоится дом. Пусть покоится с миром. После той эвакуации с Комсомольской площади я не видел дядю Валю живым. В их квартире уже давно живут неведомые люди. Я объезжаю Новоизмайловский стороной. Его как бы нет. Нет, и все! Но только – «снаружи». А внутри, в памяти, он есть, и он полон жизни. Я туда забегаю, когда захочу. Нюхаю мотоциклетную смесь, луплю по шахматным часам и ставлю для тети Таси свою заветную пластиночку-сорокапятку с алябьевским «Соловьем» в исполнении Аллы Соленковой… И тетя Тася плачет, но хорошими, сладкими слезами, а дядя Валя, откинувшись на подушку, курит «Стюардессу». И что бы они себе ни думали оба, они живы. Потому что я жив. И совершенно неважно, кто снаружи, а кто внутри.
Он был – и есть, и пребудет! – чище, чем я. Строже и щепетильней. Я-то, вместе со страной, запаршивел, приватизировался и либерализовался. Но только страна – придурковатая ли, святая ли – ни перед кем не в ответе. А я – в ответе. Перед бабушкой, о которой напишу, когда состарюсь. Перед дядей Валей. Потому что, как бы ни кривлялись политики, ни жирели барыги, сколько бы крови ни пролили слипшиеся с ними бандиты, лишь одно свято: мука бессловесного индейца, запертого в резервацию. Только его надо защищать, и только это зачтется. Но думать о таком нарочно не стоит. И они не думают, те двое на линялой фотографии – безногий адвокат в очках и шляпе и мальчик в мутоновой шубке. С костылями наготове.
Опознание
(Роман-миниатюра)
И в бархат ночи вбиты гвозди звезд…
О звездах, кажется, сказать больше нечего. Про них написано множество стихов и диссертаций. О живописных полотнах, картинах, проще говоря, и толковать не приходится. За промелькнувшие века тысячи холстов старательно закрашивались черным разных оттенков (у черного цвета много оттенков), и на этом погребальном фоне засвечивались миллионы свечек-звезд. Техника живописи неинтересна, важен результат. Столетия напролет художники-творцы, гордые маэстро, соревновались с Господом Богом на его же территории, на небесах. Неважно, настоящих или нарисованных. Исход соревнования неясен, поскольку до сих пор никто не рискнул выступить арбитром и присудить победу. Что же до Господа Бога, то он, не мелочась на потребу толпе, каждый божий вечер срывает занавеску с одного и того же холста – картины звездного неба.
В самом недавнем прошлом к традиционным способам передачи мыслей и чувств присоединилась изощренная киносъемка, а следом за ней общедоступное видео. Поэтому такие чисто художественные преувеличения старых времен, как «звезды не гаснут», «звезды смотрят вниз» и т. п., стали нам ближе и понятней.
Однако, несмотря на столь глубокую и разностороннюю проработку звездной тематики, нельзя