Слово о быте Кощеевом. vulpecula
и с жаром размахивал руками. Отчего становился похож на мельницу.
Каждая новая выдумка домового была проказливей предыдущей. Пускай Кощей сам за конём своим ходит, гриву ему расчёсывает и за домом смотрит. Поймёт тогда, что весь дом на одном Ваньке держится. Придёт мириться, да прощенья просить за слова резкие и коня кусачего. Осерчает, конечно, сначала, а потом смирится, когда скотина в хлеву реветь от голода станет. Кто им корма задаст? А поля кто проверит? Вся чёрная работа на Ваньке и держится. А что он получает?чёрствый пряник и блюдце молока. Где обещанная ложка с васильками? Обещал Кощей ложку после большой осенней ярмарки. Обещанного три года ждут. Вот пускай и ждёт, когда домовой сменит гнев на милость. Не будет обещанной ложки, не видать прощения.
– Разве я дурное говорю?
– Э-э-э, – неопределённо протянул леший и покачал головой, не желая обидеть друга. – Вроде нет…
Отлынить от работы Ванька любил, но и как-то хозяйственные дела успевал выполнять. Всё держалось на капризном домовом.
– Один ты меня и поддерживаешь, – расчувствовался, умилился Ванька и утёр набежавшие на глаза слёзы.
– Полно, – леший похлопал друга по плечу и придал своему лицу серьёзное выражение. – Поди пришли.
Шмыгнув пару раз, Ванька обернулся. Точно она: избушка ведьмина. Вот и ель, и забор, и череп. Из снежной пелены едва выглядывает, чернея, крыша и треугольник чердака.
Налетел ветер. Постучал в окна, крышу. Заунывно засвистел в печной трубе. Послышался резкий стук, сорвалась одна из ставен. Дверь соскочила с петли и повисла криво. Сквозь эту щель ворвался ветер. Зашумел, загудел, застучал под кровлей. Ванька с лешим невольно поёжились.
– Холодает.
– Угу.
– Говорили, что ведьма знакома была с нечистой силой. От её взгляда коровы теряли удой, куры забивали себе зоб, а лошадь могла сбросить и затоптать всадника. Пускала она по ветру лихорадки, чёрную немочь и хвори всякие. Послушны ей были домовые… – напевно проговорил леший.
– Чепуха, – махнул рукой Ванька. – Помоги лучше.
Храбрясь он подошёл к редкому покосившемуся забору. Череп был на самой длинной крепкой с виду жерде. Покачав и убедившись, что тот падать не собирается, Ванька решил залезть сам.
– Подсади меня и держи забор чтоб не раскачивался, – наставлял друга домовой.
Подтянувшись на руках, он полез наверх. Жерди ломались оборачиваясь трухой. Кое-как добравшись до черепа, Ванька легонько поддел его.
А потом он погрузился в туман. Густой, как сметана. Из клубящегося тумана показалась фигура бледной девушки. Распущенные её волосы чёрным пологом окутывали худой стан.
– Где я?
– В тумане воспоминаний. Мы здесь только вдвоём.
– Ведьма, – прошептал Ванька.
– Хочешь стать частью сна?
– Я…
– Вечный сон успокаивает тоску, но не выпускает из объятий… Неволя не бывает вечна…
Ведьма склонилась, поцеловала домового в лоб. Безумно расхохотавшись закружила вокруг себя. Она беззвучно закричала исчезая