Хрестоматия по литературе эпохи Возрождения для 7 класса. Отсутствует
отрадой обратился к колеснице;
10 Один, подъемля вдохновенный взор,
Спел: «Veni, sponsa, de Libano, veni!»[70] –
Воззвав трикраты, и за ним весь хор.
13 Как сонм блаженных из могильной сени,
Спеша, восстанет на призывный звук,
В земной плоти, воскресшей для хвалений,
16 Так над небесной колесницей вдруг
Возникло сто, ad vocem tanti senis,[71]
Всевечной жизни вестников и слуг.
19 И каждый пел: «Benedictus qui venis!»[72]
И, рассыпая вверх и вкруг цветы,
Звал: «Manibus о date lilia plenis!»[73]
22 Как иногда багрянцем залиты
В начале утра области востока,
А небеса прекрасны и чисты,
25 И солнца лик, поднявшись невысоко,
Настолько застлан мягкостью паров,
Что на него спокойно смотрит око, –
28 Так в легкой туче ангельских цветов,
Взлетевших и свергавшихся обвалом
На дивный воз и вне его краев.
31 В венке олив, под белым покрывалом,
Предстала женщина,[74] облачена
В зеленый плащ и в платье огне-алом.
34 И дух мой, – хоть умчались времена,
Когда его ввергала в содроганье
Одним своим присутствием она,
37 А здесь неполным было созерцанье, –
Пред тайной силой, шедшей от нее,
Былой любви изведал обаянье.
40 Едва в лицо ударила мое
Та сила, чье, став отроком, я вскоре
Разящее почуял острие,
43 Я глянул влево, – с той мольбой во взоре,
С какой ребенок ищет мать свою
И к ней бежит в испуге или в горе, –
46 Сказать Вергилию: «Всю кровь мою
Пронизывает трепет несказанный:
Следы огня былого узнаю!»
49 Но мой Вергилий в этот миг нежданный
Исчез,[75] Вергилий, мой отец и вождь,
Вергилий, мне для избавленья данный.
52 Все чудеса запретных Еве рощ
Омытого росой не оградили
От слез, пролившихся как черный дождь.
55 «Дант, оттого что отошел Вергилий,
Не плачь, не плачь еще; не этот меч
Тебе для плача жребии судили».
58 Как адмирал, чтобы людей увлечь
На кораблях воинственной станицы,
То с носа, то с кормы к ним держит речь,
61 Такой, над левым краем колесницы,
Чуть я взглянул при имени своем,
Здесь поневоле вписанном в страницы,
64 Возникшая с завешенным челом
Средь ангельского празднества – стояла,
Ко мне чрез реку обратясь лицом.
67 Хотя опущенное покрывало,
Окружено Минервиной листвой,[76]
Ее открыто видеть не давало,
70 Но, с царственно взнесенной головой,
Она промолвила, храня обличье
Того, кто гнев удерживает свой:
73 «Взгляни смелей! Да, да, я – Беатриче.
Как соизволил
70
71
72
73
74
75
Вергилий вдруг исчезает перед самым появлением Беатриче. Древний поэт как бы передает Данте из рук в руки – земная мудрость отступает перед божественной, языческая перед христианской. Язычник не может продолжать свой путь вплоть до христианского рая.
76